Наши войска заняли Париж. Россия стала первой державой мира. Теперь всё кажется возможным. Молодые победители, гвардейские офицеры, уверены, что равенство и свобода наступят — здесь и сейчас. Ради этого они готовы принести в жертву всё — положение, богатство, любовь, жизнь… и саму страну.
1825 год, конец Золотого века России. Империю, мощи которой нет равных, сотрясает попытка военного переворота. Мир меняется стремительно и навсегда...


ЖАНЕТТА ГРУДЗИНСКАЯ ПИШЕТ:
“С неделю назад Грудзинская верит в происходящее меньше прочих, раз — а то и два — теряет самообладание. Невозможно. Не верит. Ни с кем не хочется говорить, в то время как от количества советов начинает до невозможного болеть голова. Ссылаясь на это, старается почаще оставаться в одиночестве, а значит тишине, нарушаемой разве что разговорами где-то в ближайших комнатах. Советы благополучно оставались там же на какое-то время. Всё равно на следующее утро будет привычный уклад, ничего такого. Самообладание вернется уже за завтраком.”
[читать далее]

1825 | Союз Спасения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » Намалюю тобі зорі...


Намалюю тобі зорі...

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/3/371406.jpg

НАМАЛЮЮ ТОБI ЗОРI...

-В гарнизонных стоянках довольно примеров,
Что дети похожи на господ офицеров.-



УЧАСТНИКИ: Ганна Остапенкова, Сергей Муравьёв-Апостол
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: 1822 год, г. Васильков Киевской губернии
СЮЖЕТ: Подполковника Муравьёва-Апостола переводят в Черниговский полк и назначают командиром 2-го батальона, который расквартирован в г. Васильков. Одна беспросветная ссылка сменяется другой, меняются только названия населенных пунктов. Сергей приезжает на новое место службы в состоянии полной апатии. Матвей вышел в отставку и поселился в родовом имении, Мишель остался в Бобруйске. Вечера над Стугной кажутся безрадостными. Но так ли всё плохо, если оглянуться по сторонам и приглядеться к своему окружению? И борщ у квартирной хозяйки на редкость хорош, и вареники поражают разнообразием вкусов - в Петербурге такого не попробуешь, и песни местные дивчины поют - заслушаешься, да и черноокая Ганна, дочь хозяйки, улыбается молодому офицеру особенно мило..

+2

2

Ближе к окраине Василькова не сыщешь каменных домов о двух этажах.  Куда ни кинь взгляд, всюду беленые хаты, укрытые соломой утопают в садах. Особенно красиво по весне, когда из-за цветущих яблонь и вишен все белым-бело так, что хат не видно. Голова просто кругом от цветущих садов, да зелени левад у дома, огороженных добротным плетнем.

   В конце улицы колодец с высоким журавлем, где придя по воду, любят собираться бабы, чтобы обменяться сплетнями. А посудачить есть о чем. Как же, вот уж с месяц как в городе расквартирован полк и даже на их улице у ворот дома кузнеца висит знак постоя.

   Когда Ганна вышла на порог хаты, то уж начало смеркаться. Надо было встретить корову, которая возвращалась с пастбища. От соседнего дома тянуло дымком. Похоже, что бабка Параска припозднилась с вечерей. У них то с матерью уж все было наготовлено.

   Вдали послышалось нестройное бряцание колокольцев, и Ганна поспешила к калитке. По дороге, поднимая мягкие клубы пыли пастух Василь гнал доверенных ему коров. Встретив Пеструшку и загнав ее в сарай, Ганна вернулась на кухню, где хлопотала мать.

   - Снеси полковнику, - велела та, ставя на стол тарелки с яичницей, салом, домашней колбасой, капустой, да квашеными огурцами, оставшихся еще с прошлого года. Вскорости пойдут свежие, уж завязи хорошо взялись. Дождичка бы немного ночью, а то воды не натаскаешься с колодца.

   Ганна недоверчиво взглянула на мать, но перечить не стала. Вот уж с месяц как у них квартировал подполковник, а мать все ворчала, что и стирки прибавилось, да готовить надо что повкуснее. В иные то дни у них в семье только каши, щи или борщ были на столе. А тут офицер… Где его одними щами кормить.
   
   Накрыв на стол в парадной горнице, Ганна постояла немного у стола, а потом прихватив тарелку с яичницей, да миску с огурчиками, пошла к комнате постояльца. Уже остановившись на пороге, она замерла, не решаясь постучать в дверь. Там, за дверью, была иная жизнь. И это было странно. Вроде их горница, в их хате, но так все там иначе. Книги. Она вжизнь не видела столько книг. Бумага, чернила, перья. О чем можно постоянно писать?

   Ганна и сама себе не призналась бы, что порой подглядывала за офицером. И не потому, что он был хорош и бел лицом, статен фигурой и ему удивительно шел красивый мундир с золотыми эполетами. Было в нем что-то особенное. Даже вон дьячок тоже книжки читает, да всему околодку письма и прошения пишет за гривенник или даже полтину, смотря, что и сколько надо написать.
Наконец, она решилась и постучала в дверь.

  - Сергей Иванович, вечеря готова, - сказала Ганна отворив дверь, но не решаясь переступить порог горницы.

Отредактировано Ганна Остапенкова (2020-07-04 19:39:32)

+1

3

[indent]Июньские вечера над Стугной особенно хороши, когда солнце уже коснулось своим раскаленным боком студёной воды и готово вот-вот с тихим шипением погрузиться на дно реки, чтобы дремать там в холодке до самого следующего утра. Вечером на Васильков опускается, наконец, долгожданная прохлада, когда можно вздохнуть полной грудью, не опасаясь получить тепловой удар в плотном шерстяном мундире. Сейчас же мундир вовсе был повешен на спинку деревянного стула, пока молодой подполковник, сидя за столом у окна в белой рубашке с распахнутым воротом, пробегал вновь и вновь глазами строки долгожданного письма, принесенного еще в обед денщиком Евсеем. С самого утра Сергеем владело какое-то благостное настроение, коего не было с ним с середины мая, когда его перевели в Черниговский полк из Полтавского. Оно, конечно, не Киев, но и не такая Богом забытая дыра как Бобруйск, единственным достоинством которого было то, что там остался милый сердцу друг Мишель, новое письмо от которого и перечитывал раз за разом Сергей Иванович. Бестужев писал, что в скорости непременно изыщет возможность приехать в Васильков, и заверял, что скучает о своем дорогом друге не меньше самого Муравьёва.
[indent]Второй хорошей новостью было то, что любезный брат Матюша переехал, наконец, в родной Хомутец, и теперь была возможность видеться с ним намного чаще. По старшему брату Сергей скучал не меньше, чем по Мишелю, а потому намеревался немедленно написать ему письмо, чтобы зазвать поскорее в гости в Васильков, и тогда существование его перестанет быть таким одиноким и безрадостным. Но планам этим, видно, не суждено было в скорости исполниться, потому как, стоило Сергею взяться за перо и придвинуть к себе лист бумаги, как в дверь нерешительно постучали. Офицер повернулся, встречаясь взглядом с мнущейся у порога дочерью хозяйки.
[indent]- Заходи, чего ты там мнешься в дверях, - Сергей улыбнулся, вставая из-за стола, - Это же ваша хата, и я тут гость, а ты смущаешься, словно бы наоборот.
[indent]Подождав, пока девушка пройдет в горницу и поставит принесенные яства на стол, Муравьев, всё еще улыбаясь, проследил за каждым действием Ганны, которая не только ставила тарелки, потупив взор, как любая другая дивчина на ее месте, но еще и умудрялась разглядывать окружающую обстановку, в которую вторгся Сергей, привнеся в дом особенности своего быта.
[indent]- Поужинай со мной? - вдруг предложил подполковник, приглашая девушку занять свободный стул, тот самый, на спинке которого всё еще висел мундир, - Мне одиноко, а компании, как видишь, нет никакой. Не бойся, не съем же я тебя, - Серж развел руками, а после придвинул к себе тарелку с пышущей жаром печи яичницей, - Передай хозяйке, что всё очень вкусно.
[indent]Поймав любопытный взгляд девушки, подполковник взял с подоконника толстую книгу, которая привлекла внимание Ганны, и продемонстрировал ей обложку. Книга была издана на французском языке, видимо, потому и понравилась девушке, которая, наверняка, и на рiдной мове не смогла бы прочитать ни строчки.
[indent]- Это Сенека, древнеримский философ, - с улыбкой пояснил Серж, отправляя в рот кусок солёного огурца. Вряд ли Ганне было знакомо хоть одно слово из словосочетания "римский философ", и от этого Муравьёву сделалось еще веселее и даже радостнее.
[indent]- Ты умеешь читать? - что-то подсказывало подполковнику, что ответ на этот вопрос он знает заранее, - Могу научить, если хочешь. И даже по-французски, - Сергей Иванович отсалютовал девушке кружкой с квасом, - Будешь единственной в Василькове дивчиной, которая sait parler franзais.
[indent]Муравьёв откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за Ганной. Хорошая она была девушка, живая, такая и за словом в карман не полезет, и промолчит, где надобно, а уж глаза какие - взглянет так, что аж мурашки по телу бегут.
[indent]- Quelqu'un t'a-t-il dit que tu йtais trиs belle? - Сергей Иванович подпёр кулаком щёку, не сводя взгляда с лица девушки, изучая её как ученый-энтомолог, нашедший какого-нибудь особенно редкого жука.

+2

4

[indent]Получив приглашение войти, Ганна зашла в горницу и стала ставить одно за другим блюдо на стол, стараясь не задеть бумаги. Все было вокруг любопытно и интересно. Иногда, убираясь пока постояльца не было дома, она рассматривала красивые обложки книг, смотрела, что на них нарисовано. Где она еще посмотрит на подобное? И одежды такой у них никто не носил. Даже у околоточного не было такого красивого мундира.

     - А я и не боюсь, - бойко ответила она, усаживаясь на единственно свободный стул. – Чай не волк вы и не оборотень, чтобы людей кушать. Да и еды у нас вдоволь, - засмеялась она, беря из миски хрустящий огурчик. - Вы б друзей пригласили, коль одиноко Вам. - рассудительно добавила Ганна, мысленно соглашаясь с тем, что одному за столом скучно. У них то за стол садилось обычно с полдюжины человек, включая помощников отца.

     - Важный пане, наверное, этот Сенека, раз о нем такую толстую книжку написали, - с уважением сказала Ганна, не решаясь взять книгу в руки. А то как еще запачкает ее руками. Да за такие книги браться, только помыв руки надо. Хрумкая огурцом, она слушала полковника. Вот странность, он говорил с ней так необычно. Вернее с ней никто так раньше не разговаривал. Запихнув за щеку остаток огурца, Ганна лишь покивала головой, пока вытирала руки о край фартука.

     - А что это за парле франзе? – с любопытством спросила она, думая, что бы это могло значить. От любопытства зачесался нос, и она поморщила его, стесняясь почесать рукой. – Вы уж будьте добры, скажите, как это по-русски будет, а то я и не знаю что отвечать, - рассмеялась Ганна, которая не без самодовольства могла похвастать, что почти правильно говорит на русском языке. А все потому, что отец ее долго служил у барина под Смоленском, прежде чем вернуться в Васильков. Там и учился делать всякие витые чудные решетки, да ограды. Вот глянешь, а металл, словно виноградная лоза сплетается в узор. Он и розы из железа мог выковать. Тонкая работа. А уж какие накладки окованные на сундуки делал, то вообще ему равных не то что в Василькове, в Киеве не было.

     - Вот Вы мне, Сергей Иванович лучше скажите, а зачем знать язык, который никто не понимает? Ну, вот скажу я матушке «парефранзе», а она меня не поймет. Да еще выругается, что я язык коверкаю. Прибьет полотенцем, да кур кормить пошлет.

     Еще раз, обтерев об себя руки, Ганна решилась взять в руки книгу про важного Сенеку. Одно имя мудреное чего стоило.  Осторожно, кончиками пальчиков переворачивая страницу за страницей, она смотрена на строчки букв. Выглядело, словно на тесто для паляницы ровными рядами насыпали маковых зерен.
     - А это интересная книжка? О чем она? – с любопытством спросила Ганна, поднимая глаза от страниц на Сергея Ивановича.

Отредактировано Ганна Остапенкова (2020-07-04 22:33:57)

+3

5

[indent]Вечер над Стугной играл всеми яркими красками. Уже не жаркие лучи заходящего солнца скользили по плетню за окном, по желтым шапкам каких-то высоких цветов, похожих на золотые шары, в палисаднике, распахнутым ставням и подоконнику, заваленному книгами в толстых переплетах, по столу, уставленному нехитрыми кушаньями с оттенком местного колорита и, наконец, по черным косам Ганны, сидевшей напротив господина подполковника и с любопытством разглядывающей врученную ей Сергеем книгу. Конечно же, девушка не понимала ни слова из написанного и даже не всегда разбирала, что же говорил ей и сам Муравьёв. Это забавляло. Рядом с чернобровой красавицей не нужно было стараться держать спину ровно, выдумывать дежурные фразы и комплименты - всё равно бы Ганна их не оценила. Она и не похожа вовсе была на привычных взгляду салонных барышень, чуть что лишающихся чувств. Должно быть, она и не знала, что такое обморок. Где тут лишаться чувств, когда по дому работа не сделана, а еще корову доить надо, кормить свиней и уток, или кого там держит семья кузнеца Апанаса - Сергей Иванович не слишком вникал в сельский быт своих квартирных хозяев. Семья, кстати, как он заметил, не особенно бедствовала. Всё-таки кузнечное ремесло пользовалось спросом. Один только их батальон сколько заказов регулярно делал! Серж с улыбкой покачал головой.
[indent]- Сенека жил давным-давно в Риме, это такой древний город в Италии. И был он философом, поэтом и известным государственным деятелем того времени. Впрочем, это неважно, наверное,- Серж усмехнулся, забрасывая в рот кусочек мягкого еще горячего хлеба, - А правил в то время император Нерон. Не очень хороший император. Императоры вообще редко бывают хорошими, как показывает практика... - тихо проговорил Муравьев сам себе под нос, - И вот этот самый император Нерон, который, кстати, в юности был воспитанником Сенеки, приговорил его к смертной казни, но тот решил совершить самоубийство. Жена Сенеки отказалась оставить мужа и тоже покончила с собой. Вот такая история, - Сергей развел руками. - Не знаю уж, интересная или нет.
[indent]Какое-то время оба молчали. Ганна рассматривала книгу с непонятными буквами, незнакомыми даже отдаленно глазу, а Сергей Иванович рассматривал Ганну. У столичных барышень волосы были собраны в высокие прически и увиты тугими локонами, у местных же дивчин были длинные косы с яркими лентами. Впрочем, и то и другое, на взгляд подполковника, было красиво. И наряды здешних красавиц очень отличались от тех туалетов, что привык он видеть в столице. Серж даже затруднялся сказать, как правильно называются все эти детали платья девушки. На ногах были стоптанные башмачки, а то и вовсе девушки ходили босыми. Словно почувствовав взгляд офицера, Ганна поджила ноги, а он сделал мысленную пометку привезти ей туфли с ближайшей киевской ярмарки.
[indent]- А какие бы книги тебе было интересно читать? - наконец, после достаточно затянувшейся паузы спросил Муравьёв, - Наверное, про любовь? - взгляд офицера загорелся лукавством, - А что до непонятного языка... Так это французский. На нем многие говорят. В Василькове тебя, конечно, подружки твои не поймут, но, допустим, поедешь ты в Киев в гости. Да вот хотя бы со мной,- Сергей подался вперед, перегнувшись через стол, - Поехала бы, а? А мои знакомые все на французском говорят, - Сергей хитро прищурился, - Tous les romans d'amour sont écrits en français. Я вырос в Париже, это мой родной язык. Слышала про Париж-то? - офицер рассмеялся. Васильковский быт так ярко контрастировал с тем, к чему он привык когда-то, что смешно было даже предполагать, что Ганна могла что-то знать о Франции и её столице. Однако, заинтересованный взгляд и необидчивый нрав девушки заставляли его почему-то продолжать этот диалог.
[indent]- Знаешь, во сколько лет я начал учиться русскому языку? В тринадцать. Да-да, не удивляйся, - Муравьёв забрал из рук девушки книгу, возвращая её на подоконник, - Так что тебе тоже не поздно научиться читать и писать. Уверяю, мне совсем это не трудно будет, - офицер вновь перегнулся через стол, говоря заговорщическим шепотом, - А матери твоей мы можем ничего и не говорить, чтоб не ругалась.
[indent]От взыгравшего в Сергее внезапного альтруизма сделалось тепло на душе. Он и сам не смог бы ответить себе на вопрос, зачем ему это нужно - возиться с необразованной крестьянкой, которой умение писать и считать в её ежедневных женских заботах никогда не пригодится. Но отчего-то возиться хотелось. Он и прежде, еще в Семёновском полку обучал солдат грамоте и получал от этого истинное удовольствие. И ему, Сергею, ничего это не стоит, и людям добро.
[indent]- Послушай, Ганна Апанасовна, а сколько тебе лет? - неожиданно спросил Муравьёв, озаренный какой-то новой пришедшей в его голову мыслью, - Такая ты ладная дивчина, а женихи-то где? Очей у ваших хлопців немає чи що?
[indent]"Ну, вот и докатился ты, Сергей Иванович, до смешения французского с малороссийским", - мысленно усмехнулся подполковник, отводя взгляд и возвращая свое внимание недоеденному ужину.

+2

6

Подперев кулачком щеку,  Ганна слушала про Сенеку, что жил в древности. Это, наверное, когда кикиморы еще не в болотах жили, а прятались в заброшенных хатах, да амбарах или банях. Бабка Параска еще говорила, что это души умерших неправильной смертью. Она тогда с подружками посмеялась над этими словами. Все же знают, что в банях – банник обитает, в овине черти водятся, а души умерших, не помяни их к вечеру, или русалки забирают, коли человек утоп, или другая нечисть.
      И имена у тех, о ком говорил Сергей Иванович, были диковинные все, не православные. Да вот, по его словам, людьми были хорошими. Хотя разве император может быть плохим? Все знают, что государь о подданных своих заботится, да только их много, а он один. А министры не всегда усердны.
      - Грех это смертный самоубиваться. Душа не найдет покоя. Будет он ходить по земле и маяться, - с убеждением и жалостью сказала Ганна, вздохнув, да наложив на себя крестное знамение. – И жинка его вот из-за него грех совершила. – Покачав головой Ганна подумала, что горе то какое родным их. Не отпеть, ни похоронить как положено в святой земле.  – Детки то у них были, наверное.  Горевали чай, что родители так из жизни ушли.
      В ее жизни все было просто: домашние дела, помочь матери со скотиной, погулять с подругами, да песен попеть.  Хлопцы у них в селе разные были. Кто веселее, кто угрюмее, а все же не нашлось такого, который своего учителя до смерти довел.
     - Мне сказы про Бову Королевича нравятся, - призналась Ганна, когда ее спросили про книги, - о Ерше Ершовиче На ярмарках про них лубки продают. Красивые. Хочешь, расскажу? И про любовь там есть.
Ганна набралась смелости и набрав в грудь побольше воздуха, решила рассказать, что есть сказы лучше, чем про Сенеку.
     - Доблестный рыцарь Бова Гвидонович, бежит из дому от злой мачехи Милитрисы Кирбитьевны  и отчима короля Додона. А потом  попадает к королю Зензивию Андроновичу. Там он и влюбляется в дочку его Дружевну. В честь её он совершает чудеса храбрости, побеждает один целые рати претендентов на руку любимой Дружевны. Даже короля Маркобруна и короля Лукопера Салтановича.
     Довольная собой, Ганна улыбается, чувствуя, что румянец заливает ее щеки. Еще бы. Кто бы не хотел быть царевной Дружневной.  Эх, да только сказки это.
    - Да разве в Киеве не по-местному разговаривают? Зачем на французском? – Ганна действительно не понимала, зачем говорить на чужом языке, когда есть свой. Ну, тот на котором все говорят и все понятно.  – Да что мне делать в Киеве? Разве что стряпать для вас, так там, наверное, борщ да галушки не в чести.  А в Лавру бы я съездила. Красиво там. Все в золоте говорят. Красота, какой в Василькове нет.
     Подполковник рассмеялся, и она тоже прыснула смехом в ответ. Это же шутит он с ней. А она то и взаправду решила, что Киев сможет увидеть.  И даже не обидно было от той шутки.  Даже на непонятную  фразу не рассердилась.
     - В Париже? Ох, ты… как далеко то! – Всплеснула она руками. – Я слыхала про Париж. Наполеон жил в Париже. Потом войной пошел. Из нашей родни братья Смолины на войну ушли с Наполеоном. Ушли и не вернулись. Может, погибли. А может и служить остались. То все хлеб, да крыша над головой. А еще и жалование платят. Вернуться, хату новую каждый постоит, жениться, деток заведет.
     Довольная собой, что  знает про такой город, Ганна все пыталась представить, как русский офицер мог родиться в Париже, а не в Киеве, например. И как это говорить на двух языках. Вот стол, так и столом его назови. Зачем иначе то?
     - Читать мне бы хотелось научиться. Только по-нашему. Я бы подписи на лубках читала. Только матушке не говорите ничего, ладно?
     Вроде и не было ничего зазорного в учебе. Некоторые хлопцы ходили к дьячку науке такой учиться, но вот чтобы из дивчин кто, такого она не слышала. А вот как над ней смеяться будут? Она уже представила, как сама читает про Бову Королевича и Дружневну, как Сергей Иванович задал ей вопрос о женихах.  Смеется он что ли над ней опять? Или взаправду удивляется.
    - А был у меня жених, - почти с вызовом ответила Ганна, -  Да в солдаты забрали. А помолвку уже огласили в храме. Никто и свататься больше не будет. Другому я обещалась.
    Обещалась, да не досталась, - с горечью подумала Ганна, опуская глаза, да пряча навернувшиеся слезы. Давнее дело, да вот только от этого все больнее. Годов ей много.  Сколько уже не помнит, но больше двадцати весен.
    - Пойду я, - Ганна в нерешительности встала со стула, оглянувшись не помяла ли она ненароком мундир, висевший на спинке стула, - там еще домашнюю колбасу матушка вам послала, да я не смогла всего разом захватить.

Отредактировано Ганна Остапенкова (2020-07-10 00:54:27)

+2

7

[indent]Беседовать с Ганной было одним сплошным удовольствием. Сергей даже про остывающий ужин позабыл, слушая незамысловатые рассказы черноглазой дивчины. Хорошая она была девушка, любознательная. Ей бы родиться в другой среде, и толк бы непременно был. Выучилась хоть бы на учительницу, жила бы в Киеве и ходила бы себе в Лавру, о которой так мечтает. А в Лавре и правда красиво, подполковник был там прошлым летом, и особенно ему понравилась Верхняя Лавра, где парк такой чудесный, а вокруг тишина, красота и благолепие. Сергею Ивановичу даже подумалось, что не так и далеко от Василькова-то до Киева, неужто не была там ни разу девушка? А как же ярмарки ежегодные? А посещение храмов и древних святынь? Если не может себе этого позволить семья васильковского кузнеца, значит, не всё ладно и правильно в их мироустройстве, значит, менять надобно что-то в государстве.
[indent]Когда Ганна заговорила о лубочных сюжетах, которые так нравились ей, Сергей невольно улыбнулся. Так вот, значит, что - сказки любит черноволосая красавица, из них и черпает свои познания о мире, о добре и зле, о людских пороках и доблестях. Муравьёв усмехнулся. Действительно, не древних же философов ей читать. Когда дел по дому невпроворот, некогда задумываться над морально-этическими сторонами бытия.
[indent]- Складно сказываешь, Ганна Апанасовна, - Серж невольно провел рукой по своим волосам, убирая упавшие на лоб пряди, - Значит, решено, научу тебя читать, а матушке твоей мы ничего не скажем.
[indent]Вопрос же о женихе явно не пришелся по нраву чернобровой дивчине, тут же начавшей собираться, чтобы уйти из комнаты Сергея Ивановича. Подполковник, поднявшийся со стула следом, догнал её практически у самой двери, удержав за запястье.
[indent]- Обидел я тебя? - Сергей попытался заглянуть в черные огромные глаза Ганны, - Не сердись на меня. Я не со зла спросил и никак не хотел над тобой смеяться.
[indent]Впрочем, извинения Сергея девушке слушать не слишком хотелось, потому как, сославшись на домашние дела, та поспешила оставить офицера наедине с собственными мыслями, пообещав, что попозже придет забрать посуду. Не пришла. Вместо Ганны за освободившимися тарелками явилась к подполковнику сама хозяйка, а спрашивать, куда ж запропастилась её дочь, Серж не решился.
[indent]С того дня Муравьёву стало казаться, что девушка его вовсе избегает. Хотя, может, это он сам себе придумал, а Ганне попросту некогда было развлекать офицера разговорами. Но, как бы то ни было, через неделю, уехав в Киев по делам полка, Сергей Иванович не забыл о данном обещании и перед отъездом прошелся по шумной ярмарке. Совершенно не смысля во вкусах малороссийских дивчин, подполковник, однако, после долгих мытарств вдоль длинных ярмарочных рядов, наконец, приобрел пять аршинов темно-синей ткани и коралловые бусы, которые, как его заверил щербатый торговец с хитрым прищуром, не оставят равнодушной ни одну красавицу. Все красавицы Василькова Сергея не интересовали, а вот задобрить одну конкретную хотелось, тем более, что он ее, пусть невольно, но обидел. В довершение всего Муравьёв зашел в книжную лавку и вышел оттуда с довольно дорогим изданием сказок под названием "Киевские ведьмы". Как он здраво рассудил, это точно должно было понравиться Ганне.
[indent]Подумав немного, Сергей зашел и в небольшую кондитерскую на Крещатике. Чего там только не было! От обилия сладостей разбегались глаза даже у сурового офицера, прошедшего войну с Buonaparte. Впрочем, Муравьёва интересовали исключительно французские десерты. Придирчиво оглядев витрины с савоярди, крем-брюле, бизе и разноцветными пирожными бланманже, подполковник остановил свой выбор на шоколадных эклерах, которые ему тут же заботливо завернули в бумажный кулёк .
[indent]Со всем этим "богатством" Сергей и вернулся в полк, нагрузив покупками денщика Евсея, который лишь лукаво посмеивался, глядя, как старается господин офицер для какой-то деревенской девки. Впрочем, по мнению Евсея, чем бы дитя не тешилось, пущай хоть девок подарками одаривает, лишь бы не тосковал, а то совсем уже мочи нет видеть грустное лицо Сергея Ивановича.
[indent]Заприметив Ганну во дворе, Сергей сделал ей знак прийти на его половину дома. Разложив гостинцы на столе, подполковник уселся на стул, полностью довольный собой. Оставалось дождаться еще и радости со стороны девушки, которая уже мялась в дверях и посматривала на Муравьева, нахмурив брови.
[indent]- Проходи, не смущайся, - почти ласково проговорил офицер, - Иди сюда, смотри, это всё тебе. Нравится? - Серж улыбнулся, взглядом приглашая девушку подойти ближе.

+1

8

В тот раз мать ее немного побранила, что она так задержалась. Мол, нечего лясы точить с постояльцем, дел дома полно.  А дел и впрямь было достаточно. И не только прибрать и за скотиной присмотреть. Мать купила холста и посадила ее за шитье рубах. Тут Ганна больше проводила время у окна с иглой в руках.  Сергея Ивановича она видела только в окно. Да еще денщик его Евсей не стесняясь заходил к ее матери то щелоку для стирки взять, то еще чего попросить.

      А потом и вовсе их офицер уехал. Уехал и уехал. Вот только Ганне не доставало его голоса, который она слышала со двора или из горницы. А еще она все думала про его рассказы. Занятное это было дело. Вот бы она матери сказала этот «парле». Получила бы, конечно, полотенцем за глупость. Лучше бы она могла буквы разбирать на картинках. Когда у нее было время, она пересматривала свои «сокровища». Хорош был Бова Королевич. Хорош, вот как их офицер.

      В тот день Ганна, нарвав огурцов в передник, шла уже к дому, как встретила Евсея.  «Значит и Сергей Иванович приехал!», обрадовалось ее сердечко, забившись чаще. «Приехал и приехал, тебе то что. Неси огурцы, пока мать не заругалась, иначе живо вспомнит где вица», - напомнил ей разум. Коротко поздоровавшись с Евсеем, она прошла на летнюю кухню, где хозяйничала мать. Ссыпав огурцы в миску, она вернулась во двор, но в дом не спешила, надеясь увидеть Сергея Ивановича. А чтобы никто не подумал, что она тут без дела околачивается, Ганна сделала серьезной и озабоченное лицо, заглядывая то в одну часть двора, то в другую, словно ища чего-то.

      Заприметив офицера и его приглашение, Ганна, с тем же серьезным видом вошла в дом и остановилась в дверях. Пусть не думает, что она, словно собачка, прибежит по первому зову.
      Сергей Иванович сидел на стуле радостный такой, ну вот словно на Пасху или Рождество. Али еще какой большой праздник. А может сегодня действительно, какой большой праздник? Нет, колокола вроде по-праздничному не  звонили.
    - С приездом, Сергей Иванович, - поздоровалась она, чтобы не молчать. Как-никак она тоже хозяйка в доме, а он их гость. Пусть и не совсем званный, но оттого не менее мил.
     С любопытством переступив порог и глянув на стол, Ганна ахнула от удивления. Матерь Божия! Чего тут только не было!  Тут и темно-синяя переливчивая китайка, бусы яркие, словно рябина. Из бумажного кулька пахло так, что голова кругом. Ни одна баба,  папошник или мазурка так не пахли. Не нашенский это был запах. Ганна боязливо взяла кулек и заглянула в него удивленно посмотрела на Сергея Ивановича.
     
      - Словно чертовы пальцы какие! – достав одну штучку, она опасливо положила ее обратно в кулек и вернула его на стол. – Это что же такое? – очередь настала книги. Яркая и красивая, она так и манила к себе. Вытерев руки о край шитого передника, Ганна решилась взять ее в руки. – Матерь Божия! Какие картинки то тут намалеваны! Какая хата! Какие люди! Неужто все мне? – голосом полным восторга спросила Ганна, сомневаясь, что имеет право на такие подарки. – Я таких подарков даже на Рождество не получала, - призналась она, вспоминая леденцы и расписные пряники, привозимые отцом с торжка. Мать готовила ей обычно отрез холста или еще что в приданое. У нее все еще теплилась надежда, что выдаст дочь замуж. Не по-христиански это, но вдруг ее жениха уже на белом свете нет, а девка не пристроена.

Отредактировано Ганна Остапенкова (2020-07-10 23:02:06)

+2

9

[indent]Сергею всегда нравилось делать подарки. Нравилось видеть загорающуюся в глазах одариваемого радость, по-детски наивный восторг, если офицер с подарком действительно угадывал. Муравьёв помнил, как, даже возвращаясь без единого су в кармане из Франции с гренадерским корпусом генерала Паскевича, не забыл он привезти из Парижа маленькие сувениры Анне и Элен и, конечно же, нежно любимому младшему брату Ипполиту. Тот страшно важничал, в свои восемь лет читал уже "Илиаду" Гомера в оригинале и считал себя страшно взрослым, но стоило брату Серёже появиться на пороге дома, как от напускной важности Поли не осталось и следа. Как он прыгал, радуясь и гостинцам, и возвращению брата в целости и сохранности! И непременно просил подержать настоящую саблю. Сергей вспоминал об этом с улыбкой. Сейчас Ипполит уже взрослый юноша, сам юнкер военного училища и совсем скоро начнет свою карьеру в одном из полков.
[indent]Ганне подарки подполковника тоже пришлись по нраву. Это Сергей прочел по вспыхнувшему в глазах девушки азарту. Французское лакомство, конечно, вызвало в ней некоторое недоумение, зато книгой Муравьёв точно угодил. Тонкий девичий пальчик скользил по новым глянцевым страницам, изучая картинки. Сергей Иванович поджал губы, пряча норовящую заиграть на устах улыбку. Такая серьезная девушка, настоящая хозяйка, а стоило дать ей самую малость - она вон и рада как ребёнок. Человеку, если разобраться, вообще мало нужно для счастья. Чтобы сыт был, чтоб тепло было, крыша над головой была, чтоб не притеснял никто и, наверное, чтоб любил кто-то. В сердце подполковника что-то заныло, стоило появиться подобным мыслям. Сколько он уже не видел Анну Алексеевну? Аннушка... Его светлый ангел. Образ её с каждым днём отдалялся всё дальше и дальше, размываясь и растворяясь в ежедневной рутине. Может, уже и замуж вышла она давно. Сколько уж вестей из Петербурга не было! Видел же он Алексея Григорьевича Щербатова в Киеве, но спросить у князя о его племяннице так и не решился. Или не захотел?.. На смену белокурому образу Анны Бельской в мыслях Сергея отчего-то пришел другой белокурый образ, на сей раз Мишеля Бестужева-Рюмина. Если и скучал по кому подполковник, то больше всего по сердечному другу своему, который в каждом письме обещался в скорости приехать, а всё не ехал... Муравьёв тряхнул волосами, прогоняя безрадостные мысли прочь из головы.
[indent]- Нравится? - с улыбкой обратился он к девушке, во всю разглядывающей гостинцы, - Всё тебе. Можешь считать, что сегодня Рождество. А книга... - Серж потянулся к новенькому изданию "Киевских ведьм" Ореста Сомова, - Это сказки. Как ты любишь.
[indent]Сергей Иванович осторожно забрал книгу из рук Ганны, всем своим видом давая понять, что не собирается отбирать и обязательно отдаст снова, и поманил её сесть рядом с ним за стол. Когда девушка после недолгих колебаний уселась рядом, офицер открыл первую страницу, пальцем указывая на одну из пропечатанных букв.
[indent]- Это буква А. Поняла? И читается как [а]. Повтори-ка, - Сергей требовательно постучал кончиком пальца по странице, вынуждая девушку выполнить то, что он просил, - А теперь найди на этой странице еще буквы А, - подполковник подпёр щеку кулаком, с интересом наблюдая, как Ганна, закусив губу, старательно ищет буквы на странице, - Хорошо. В твоем имени целых две буквы А. Ганна. Смотри, - Сергей Иванович подвинул к себе листок бумаги и чернильницу. Легко обмакнув перо в чернила, он аккуратно вывел на бумаге имя девушки.
[indent]- Видишь? Две буквы А, - оба склонились над листом, соприкасаясь плечами. Пока Ганна разглядывала, как пишется её имя, Сергей невольно чуть повернул к ней голову, изучая красивый девичий профиль и ловя себя на мысли, что хотел бы прикоснуться кончиками пальцев к её щеке.
[indent]- Tu sens les fraises..., - тихий шепот сорвался с губ офицера, и он снова перевел взгляд на листок бумаги, беря в руку перо, - В моём имени нет буквы А, - рука аккуратно вывела ровным почерком "Сергей", а после вдруг добавила рядом привычное Муравьёву "Serge", - Это по-французски. Серж, - офицер глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, - Ты можешь звать меня так.

+2

10

[indent]Любопытны не только кошки. Ганна позабыла все матушкины укоры в безделье и с увлечннием стала искать показанную букву.
[indent]- Вот «Аз», еще она…, Ганна водила пальчиком по строчкам, удивляясь как часто попадается эта буква.
[indent]- А, а, а, а…, - вскорости почти нараспев произносила она, воспринимая все, как игру. Ну ведь в самом деле это же нетрудно найти  одну похожую закорючку на другую.  Они ж похожи друг на друга как маковые зерна или гречишные.
[indent]- Ух, и правда две! – девушка посмотрела, как из-под пера появляются буквы, обозначающие ее имя. Чудно то как! Ее имя.
[indent]- А если не «Сергей», а «Сережа», тогда же будет буква «а», - нашлась Ганна, почему-то отчаянно жалея, что такому славному человеку, как Сергей  Иванович не досталось буквы «а». Несправедливость же!
[indent]- Серж? – который раз удивилась она, разглядывая причудливые завитушки. Вроде и похожи буквы, да другие. Непонятно то как все. - Серж, - повторила Ганна необычное имя, словно пробуя его на вкус. – Это словно майский жук пролетел.  И звучит оно странно.
Переводя взгляд с написанных его рукой строк на лицо Сергея Ивановича, Ганна наверное, впервые смотрела на него, забыв про то, что тот русский офицер высокого чину. Перед ней был обычный человек. Хотя нет, не обычный. Никто из ее знакомых не знал так много. Не умел читать на чужом языке. Даже отец ее,  хоть и умел писать свое имя, но книг не читал.  Она даже позавидовала Сергею Ивановичу. Это какого же ума надо быть, чтобы знать все.  Вот бы и ей родиться в такой семье. Хотя вот грех ей было жаловаться. Живут они хорошо, в доме все есть. Отца все уважают, работу его хвалят. Да и у нее нарядов полно, лент и бус разных.
[indent]- А можно я попробую? – Ганна взяла перо в руку, пытаясь ухватить его так же, как и Сергей Иванович.  Тщетно. Тот, казалось, держит его одними кончиками пальцев, а у нее чуть ли не в кулак зажато. Ну да ладно. Обмакнув кончик пера в чернила, она уж хотела было повторить хоть одну буковку.  Да только пока она примерялась, с пера на лист бумаги стекли чернила, оставив на листе причудливое пятно.
[indent]- Ох, Матерь Божия! – отчаянно вздохнула Ганна. Но то ли с помощью этой молитвы, а мож потому, как была вышивать привычна, а игла то тоньше пера, со второй попытки, очень крупно, почти похоже вывела слово «Ганна». А вот рядом слово «Серж» не уместилось. Да и буквы были кривые какие-то. То крючок, то завитушечка. Нет бы, как в ее имени черточки да палочки рисовать. От усердия, она даже прикусила губу и сердито откинула назад свисивнуюся через плечо косу.
[indent]- Тебе так нравится французский язык, потому как ты жил там? Неужто здешний не по душе? Ведь и здороваешься ты с друзьями не по-нашему. Я слышала.
[indent]От кулька с причудливыми булками пахло так заманчиво, что Ганна, невзирая на пальцы, перепачканные чернилами, взяла одну штучку. Легкая она была, мягкая, что твой пух. Казалось что ее можно сжать двумя пальцами.
[indent]- А как это называется? Это хлеб?  - по виду было похоже, что из теста, - А пахнет как конфета из патоки. Даже лучше. – Как это по-французски? – полюбопытствовала Ганна, хитро прищурившись. Она уже начала понимать, что Сергей Иванович любит все французское, наверное, и эта булка из Парижа.
[indent]Разломив ее, Ганна ахнула. Внутри оказалась начинка, тут же испачкавшая ей пальцы и капнувшая на стол. Девушка мигом стала слизывать ее. Вроде на сметану похожа по виду, а на вкус сладкая, как на меду. И душистая что словами не передать.
[indent]- Вкусно то как! – засмеялась она, протягивая вторую половинку Сергею Ивановичу. – Самовар бы поставить, а то сладко очень. – Но самовар ставить вовсе не хотелось. Это же значило идти на кухню, а там глядишь и мать работу задаст. Куда как интереснее было здесь. Ганна исподволь поглядывала на ткань, представляя какую сошьет себе юбку. И не из домотканного полотна, а почти как у барышни. А бусы то какие яркие да гладкие. Ни у кого из ее подруг таких нет. Жаль только, что все ее подруги почти уже замужем. Она, да Маруся Коловогривова в девках. И ей еще повезло, вроде как просватана. Была. А к Марусе и не сватаются уже, старовата, да приданого и нет почти.
[indent]- А хочешь, я покажу тебе омут, где русалка живет? – доверительным шепотом предложила Ганна, вспомнив свой секрет. И встретить там ее можно было не только на русальную неделю, а и в другой день. – Купаться там только нельзя, утащит. А посмотреть можно. Я хвост ее видела.

+3

11

[indent]Сергей рассмеялся, слушая неожиданные умозаключения Ганны касательно его имени. Вот уж никогда бы не подумал, что звучание его можно сравнить с жужжанием майского жука. Самому Сергею казалось, что это словно бы дрожит какой-то холодок на кончике языка, но свои мысли девушке он озвучивать, конечно же, не стал. Вряд ли васильковская красавица оценила бы такие неожиданные метафоры. Хотя подполковник видел, что Ганне с ним интересно, несмотря на обилие незнакомых слов и терминов, которыми сыпал Сергей как из рога изобилия. Вернее, для него-то в этих словах не было ничего необычного, а вот черноокая дивчина, кажется, дивилась каждой фразе. Конечно, это было несколько эгоистичным, но Муравьеву нравилось такое внимание и удивление его персоной, но озвучивать вслух это он не торопился. Офицер откровенно скучал в Василькове вдали от близкого друга и брата, а тут хоть какое-то развлечение. И потом общество Ганны было ему в разы приятнее времяпрепровождения в кругу полковых девок или кокоток из борделя под Киевом, хоть те и лопотали на причудливом смешении малороссийского с ломаным французским.
[indent]- Можно и Серёжа, если тебе так больше нравится, - офицер сделал ударение на собственном имени, - А Серж, выходит, тебе не по душе? - на губах подполковника играла улыбка, - Интересные вопросы ты задаешь, Ганна Апанасовна, - Муравьёв усмехнулся, - Я, признаться, не задумывался. Просто на французском все говорят в моем кругу. Но и, наверное, потому что я там вырос, ты права, - Сергей задумался, поджимая губы, как бывало, когда он был чем-то сильно озабочен, - На французском мне говорить проще, я и... думаю на французском.
[indent]Вот ведь странность какая. А Сергей и не задумывался даже, настолько прочно в сознание вошли оба эти языка, а еще латынь, греческий и даже немного малороссийский. Как тут не научишься на нём говорить, когда слышишь каждый день!
[indent]- Здешний язык, как ты выражаешься, мне очень по душе. И песни такие красивые вы поёте, - Серж задумался на мгновение, - Споёшь мне что-нибудь? Я слышал, что вы с другими дивчинами пели по вечерам за околицей.
[indent]Песни в Малороссии действительно были очень красивые, тягучие и бескрайние как пшеничные поля Полтавщины. Таких песен ни в Петербурге, ни в Париже не услышишь. Но отчего-то все печальные. Вроде и о чем-то хорошем песня, а такая тоска одолевает, когда слышишь, что хоть волком вой. Сразу накатывают воспоминания, а сердце сжимается от каких-то тревожных предчувствий.
[indent]Серж взял из рук девушки половинку эклера, едва не расхохотавшись от её почти детской непосредственности. Ну, разве стал ли кто-нибудь в Петербурге облизывать пальцы, когда для этого придумана салфетка! Но у Ганны выходило всё это так естественно, что она вовсе не казалась Муравьеву какой-то невоспитанной дикаркой. Однако, он взял с подоконника вышитый рушник и осторожно вытер им губы девушки, словно неразумному дитяте.
[indent]- В приличном обществе принято использовать салфетку, - сквозь смех проговорил подполковник, передавая полотенце Ганне, - Это называется Eclair, такое французское пирожное. Рад, что тебе понравилось, - Сергей отправил в рот предложенный девушкой кусочек эклера, убеждаясь, что не прогадал с выбором, и пирожное действительно очень вкусное, - Tu es très belle, Hannah, - вновь перешел на французский подполковник, но, улыбнувшись, добавил по-русски, - Это значит: ты очень красивая, Ганна. Многие хлопцы говорили тебе об этом? Если нет, то они просто болваны.
[indent]Услышав про какой-то таинственный русалкин омут, Сергей усмехнулся, однако, не торопясь убеждать девушку, что всё это мракобесие и никаких русалок на самом деле не существует. Это было явно какое-то дорогое и тайное для Ганны место, и офицеру льстило, что именно его Ганна решила посвятить в эту тайну.
[indent]- Русалка, говоришь? - в глазах Муравьёва заплясали озорные огоньки, - Конечно, хочу. Я, Ганна Апанасовна, русалок не боюсь. Я в Господа Бога верю, - рука подполковника невольно коснулась груди в том месте, где должен был быть спрятан под мундиром и сорочкой нательный крестик, - Но обещаю, что купаться туда не полезу, если ты так волнуешься. Так когда пойдем русалку смотреть?
[indent]Отчего-то захотелось прямо сейчас уйти куда-то с девушкой в тень рощицы или даже далеко в лес, туда, где трава по пояс и цветов каких только нет, где спрятанный от людских глаз в полумраке низко наклоненных к воде деревьев притаился в ожидании наивных путников таинственный русалкин омут.

+2

12

[indent]- Спою, конечно, а чего бы не спеть. Только ты вот лучше сам приходи в вечор за околицу песен послушать. Хочешь я тебе свитку и шапку принесу, чтобы за своего приняли?
[indent]Эта озорная мысль с переодеванием очень понравилась Ганне. Только вот ведь военной выправки не скроешь, да и новое лицо на их улице привлечет внимание, а может кто и узнает в новом парубке офицера. Нехорошо это. Правда отец порой говорит, что она глупа, хоть и выросла. Мысли у нее все ветреные в голове.

[indent]Вот и Серж, как она мысленно стала его называть, выговаривает ей. Ну да и пусть. Пусть. Она запомнит. Спрашивать что такое салфетка она не стала, интуитивно решив, что так на французском называют рушник. И даже то что он сказал прозвучало не обидно, а заботливо.  Это было приятно и грело душу, как мартовский солнечный лучик среди еще холодных сугробов на улице.

[indent]- Говорили, говорили! – рассмеялась Ганна, - не на французском языке, но говорили. Хлопцы вообще горазды много чего говорить. Слова то что? Не куплыны.  И ясноокой красавицей, красной калиночкой, зоренькой, сердечком… Всяко готовы назвать, что б только обнять да поцеловать.
[indent]Проговорив все это почти скороговоркой, Ганна смутилась. Выходило, что она хвасталась. Ну и да и пусть. Но неужто и подполковник считает ее красивой? Вот диво. Ведь наверняка видал таких нарядных барышень, что на французском и говорят, и как он думают. Ну, хоть вон в Киеве. Или в Париже. А женское кокетство ей шептало, что она и впрямь хороша. И пусть ей уже не шестнадцать лет и даже не двадцать, но она стройна, как рябинка, косы ее черны и блестят как шелк, а ножки малы, что и кукушкин башмачок будет в пору. И черевички на ней сегодня почти новые, красного сафьяна.

[indent]Со двора было слышно, как ее ищет мать, крича ее имя, добавляя «бездельница» и «чертова девка». Не со зла, а так, больше для порядка.

[indent]- Вечером, как темнеть начнет. Приходи к старому овину, что за колодцем в конце улицы. Я прибегу туда.
Глянув напоследок на подарки, Ганна поспешила во двор, придумывая чтобы сказать в оправдание. Не говорить же что она эклер ела напополам с офицером.

***

[indent]Весь остальной день у Ганны почти все валилось из рук, хотя она старалась переделать дела все споро, чтобы уйти вовремя. Наконец  вся семья собралась за ужином, а после Ганна и не нужна была. Разве что тарелки и горшки песком помыть, да водой сполоснуть.

[indent]- Сергей Иванович! Серж, -обрадовалась она, увидев знакомую фигуру. – Я все думала, что вы для смеху согласились. Смотрите, какие звезды на небе! Вон одна, другая…, - Ганна показала на яркие точки, начинающие появляться на еще не совсем потемневшем небе. И луна, полная, во всей своей красе поднималась над лесом. – Говорят что звездочки, это огоньки на окошках у ангелов Божьих. Они глядят за добрыми людьми и нас сейчас тоже видят. Пойдем, - Ганна взяла Сергея за руку и потянула в сторону леса.

[indent]Идти пришлось недолго. Сначала она вела его мимо огородов, оглядываясь чтобы их не приметили, а потом начался уже лес, вперемешку состоящий из берез, кленов и осин. Ганна держалась едва приметной тропки и лишь когда деревья расступились и блеснула вдали река, вздрогнула и в страхе интуитивно почти вплотную прижалась к своему спутнику.

[indent]Да и как тут было не испугаться, когда в стороне от леса, там где были остатки старой винокурни. От нее остались только стены, крыша провалилась, кусты и травы почти загородили стену. Ореховая роща разрослась так, что почти смешалась с лесом.

[indent]- Страшно… Там, говорят и нечисть водится, - почти одними губами прошептала Ганна, осеняя себя крестным знамением и увлекая Сергея дальше, как можно ускоряя шаг. И только когда они оставили темную стену леса позади, выйдя к реке, Ганна успокоилась. Беда миновала.
[indent]- Иди теперь тихонько.

[indent]Место, куда привела она было на первый взгляд ничем не приметно. Ни тебе зловещего обрыва или чертова камня. Только ветлы с возвышенного берега спускали свои ветки почти к воде.

[indent]- Русалки это неупокоенные души. Говорят, что жила лет сто назад красавица, которую злые родители прогнали из дома за то что не хотела идти за нелюбимого.  Кто говорит, что она утопилась, а кто говорит, что водяной ее сам украл из-за ее красоты. Давай посидим тут немного. Может услышим плеск.

Отредактировано Ганна Остапенкова (2020-07-12 20:06:37)

+2

13

[indent]Молодого подполковника позабавила идея девушки с переодеванием в местного васильковского хлопца. Только появляться без мундира офицеру Российской армии было строго-настрого запрещено. Приходилось носить его даже дома в присутствии гостей. Вот и мучались от жары малороссийские офицеры в шерстяном сукне, иной раз даже в обмороки падали прямо на плацу. Зато зимой без шинели в мундире было просто адски холодно, и, наверное, стоило сказать спасибо Господу Богу за мягкие малороссийские зимы, где температура редко опускалась ниже минус пяти градусов, но Сергей всё равно не испытывал особенного восторга от пребывания в ссылке. Впрочем, такие моменты, как сегодняшнее общение с Ганной, хотя бы ненадолго поднимали настроение решительно упавшему духом Муравьёву, который не знал, к чему приложить свои силы и способности. "Союз благоденствия" распался, вести из Петербурга приходили совершенно безрадостные, Никита был нерешителен. Единственной отдушиной стало приглашение Павла Ивановича в созданное в прошлом году Южное общество, однако, встречаться его члены могли только раз в год под видом контрактовой ярмарки в Киеве, либо на военных сборах. Всё оставшееся время Сергей Иванович пребывал в состоянии крайней апатии и подавленном настроении. С переездом в Васильков всё постепенно начало меняться, вероятно еще и потому, что Муравьёв, наконец, нашел себе занятие.
[indent]Условившись с Ганной встретиться, как стемнеет, в конце улицы, подполковник занялся рутинной офицерской работой. Понаблюдал за отработкой приемов штыковой атаки, сам поучаствовал в импровизированной "дуэли" на саблях в паре с поручиком Кузьминым (кстати, выйдя из нее победителем), написал очередное письмо дорогому другу Мишелю Бестужеву, который никак не приезжал навестить Сергея в Василькове, и, наконец, составил рапорт командиру полка Густаву Ивановичу Гебелю о результатах прошедших учений. Когда солнце начало садиться за верхушки высоких пирамидальных тополей за околицей, подполковник заторопился на встречу с Ганной, чувствуя себя самым настоящим мальчишкой, который спешит на свидание. С той лишь разницей, что Сергей был давно уже не мальчиком, да и свидания в его планы тоже не входили. Хотя черноглазая дивчина была очень даже хороша... И лицом ладна, и фигурой. Нужны ли были молодому офицеру подобные приключения? Муравьёв еще не решил, однако, в назначенное время стоял возле старого овина, ковыряя носком сапога засохшую глину.
[indent]Ганна появилась вскоре, как и обещала, и повела Сергея Ивановича какой-то одной ей ведомой тропой, изредка то озираясь по сторонам в вечернем сумраке, то охая от страха и прижимаясь к своему сопровождающему. Подполковник лишь молча посмеивался, крепко сжимая теплую девичью ладошку в своей руке. Наконец, девушка вывела их к реке и остановилась. Серж огляделся по сторонам, но ничего жуткого вокруг не заметил. Впрочем, таинственного тоже. Обычный берег обычной Стугны, что тихо и плавно несла свои воды, путаясь в низко склонившихся к реке травах. Не то, чтобы подполковник действительно ожидал увидеть русалку, место оказалось самым неприметным. Впрочем, может, оно и к лучшему - не сунется сюда больше никто.
[indent]Девушка и офицер осторожно присели на поросший невысоким кустарником бережок, внимательно вглядываясь в сверкающую в свете луны водную гладь. Сергей Иванович расстегнул уже изрядно надоевший за день мундир и расслабленно привалился на выставленные локти, поглядывая на Ганну теперь уже снизу вверх.
[indent]- А ты не боишься, что водяной утащит? - улыбаясь спросил подполковник, радуясь, что в полумраке его улыбка сокрыта от девичьих глаз, - Ты же тоже красивая. Думаю, ничуть не хуже твоей русалки.
[indent]Все эти суеверия вызывали у Муравьёва улыбку. Всё-таки какой же искренний и открытый русский народ! Куда проще ему верить в водяных, ведьм, русалок, чем в торжество человеческого разума. Каково же, должно быть, было бы удивление Ганны, узнай она, что звезды на небе - это огромные газообразные шары, а вовсе не огоньки на окошках у ангелов. Но загружать мозг девушки подобной информацией офицер не рискнул.
[indent]- А знаешь что... - глаза Сергея весело блеснули в темноте, - Я бы, пожалуй, искупался. Как думаешь, нужен я русалке? - Муравьёв приподнялся, скидывая мундир с плеч на траву и всем своим видом демонстрируя серьезность намерений пойти и окунуться в воду. Подполковник стянул с себя сапоги и занялся разматыванием шейного платка. Присутствие рядом девушки почему-то совершенно не смущало. Наоборот, Серж исподтишка поглядывал за реакцией Ганны, тихо посмеиваясь себе под нос.

+2

14

[indent]- Боюсь, - честно призналась Ганна, не понимая как можно не бояться Водяного или Лешего. Она сидела, обхватив колени, и глядела на воду. Луна уже взошла довольно высоко над лесом, и ее свет серебрил водяную гладь. Омут ничем не был приметен со стороны и лишь местные знали, что в этом месте, где ветлы склонились к воде, лучше не соваться в воду. Гиблое место.

[indent]Время шло, а ни всплеска, ни ряби на воде не было видно. Ганна даже расстроилась.  Не хватало еще чтобы Сергей Иванович счел ее лгуньей. Да может и к лучшему, что русалка решила затаиться. Как бы чего плохого не вышло.

[indent]Офицеру тоже, видать, надоело просто так сидеть и он решил искупаться. Оно и понятно. Знойный летний день остался позади, сейчас вода что парное молоко. Да и Ильин день еще не наступил. Самое время для купаний.

[indent]- Купайтесь, коли охота есть. Отчего не искупаться, только вот лучше спуститься берегом чуть ниже. Там пески и вход в реку приятный, топляка нет, - Ганна поднялась на ноги и показала в сторону, там, где берег был более пологий. – Хорошее место для купания. Только осторожнее у берега, хлопцы могут вдоль берега ловушки для раков наставить.

[indent]Вроде обычный вечер был, да ей все казалось, что за ними кто-то наблюдает. Обычно она не боялась темноты, да вот тут место такое. И омут, и заброшенная винокурня в орешнике. И словно в оправдание ее страхов, со стороны реки раздался всплеск воды. Сначала тихо, а потом громче.

[indent]- Слышите? – Ганна, замерев, прислушалась, но все опять стихло. Осторожно подойдя к краю берега, она раздвинула ветви, вглядываясь в поверхность воды. Казалось ей или нет, что по воде пошли круги. Морок какой-то. Попятившись назад, она и сама была не очень рада, что пришла сюда. Дак ведь она не одна. Это придало ей храбрости. Действительно, чего бояться, коли она на берегу.  – Не стоит здесь купаться. Плохо будет.

+2

15

[indent]Идея искупаться казалась Сергею по-настоящему хорошей. День был жаркий, и вода, наверное, сейчас просто божественная. Всё лучше, чем во дворе из ушата поливаться. Пока Ганна изучала что-то, вглядываясь в водную гладь, вероятно, надеясь разглядеть несуществующую русалку, Муравьёв разделся до исподнего и уже подумывал о том, чтобы вовсе искупаться голышом - сидеть потом в мокрых портках было весьма сомнительным удовольствием. Оглядев не обращающую на него внимания девушку, подполковник хмыкнул и скинул с себя нательную рубашку, водрузив её на ворох собственной военной формы, что уже лежала на траве. Мысленно что-то прикинув, Сергей решил не смущать дивчину собственной наготой, хотя, может, она и не смутилась бы вовсе. Кто ж их разберет, этих малороссийских девиц.
[indent]Ганна же, тем временем, вздумала отговорить Сергея от купания, якобы услышав какой-то всплеск и естественно решив, что это та самая русалка, а то и сам водяной. В нечисть подполковник Муравьёв-Апостол не верил, а вот наличие омута в этом месте вполне допускал, поэтому и решил последовать совету девушки и спуститься чуть ниже по берегу. Но сперва нужно было успокоить перепуганную Ганну. Сергей тихо подошел к девушке, остановившись у нее за спиной, пока та продолжала вглядываться в водную гладь.
[indent]- Ну, чего ты испугалась? - Муравьев улыбнулся, - Это рыба плещется в реке. Много же, наверное, тут рыбы? Евсей мне рассказывал, что много. Сам на рыбалку просился. Чего испугалась-то? - Серж поднял руку и провел костяшками пальцев по щеке испуганной Ганны, подумав, что любая салонная барышня уже лежала бы в обмороке от вида полуголого офицера. От этой мысли подполковнику стало так весело, словно весь былой мальчишеский задор вмиг к нему вернулся. Хотелось смеяться и творить разные безобидные глупости, будто бы снова он восемнадцатилетний поручик, радующийся победе над Наполеоном. Только теперь было весело и без шампанского, которое в Париже лилось рекой, а здесь в Малороссии является едва ли не дефицитом.
[indent]- Я сейчас быстро сплаваю на середину реки и вернусь,- заверил подполковник девушку, вглядываясь в темноте в её сияющие черные очи, такие же темные как и наступающая ночь.
[indent]Он радостно засмеялся и по-мальчишески вбежал в воду, тут же ныряя и размашисто загребая руками, отдаляясь от берега и встревоженной Ганны. Вода действительно оказалась теплой словно парное молоко. Из такой и вылезать не хотелось, но он дал слово, что доплывет до середины Стугны и вернется назад. Река оказалась шире, чем представлялась с берега, однако, офицер вскоре достиг намеченной цели и повернул обратно. Сергей, как можно тише, выбрался из воды чуть дальше того места, где заходил и где предположительно ждала его Ганна на берегу, и едва ли не на цыпочках пошел по траве, скрытый от глаз девушки уже почти ночным полумраком. В несколько шагов преодолев пологий бережок, Муравьёв оказался в шаге от Ганны и резко обхватил её обеими руками со спины, громко и весело смеясь от того, как дивчина вскрикнула и забилась в его объятиях.
[indent]- Чего ты, глупая? Испугалась? Это же я, не водяной! - Сергей поёжился от ночной прохлады, так и не расцепив объятий - стоять, прижавшись к девушке, было гораздо теплее, - Я намочил тебя, - тихо проговорил офицер на ушко Ганне и без того очевидный факт.

+2

16

[indent]Рыбы, конечно, в реке водилось довольно. И щуки попадались, и караси. Не зря же мальчишки бегали рыбачить. Но так это поутру или в вечер, когда особый клев был. Взять хоть соседей их. Там мальчишки, благо, что родились погодками, как с утра уйдут на реку, так к полудню вернуться с цельным ведром. А к вечеру и уха на всю семью готова.
И немудрено, что Евсей прознал про хороший клев.

[indent]И все равно, от слов подполковника Ганне стало легче. Может и в самом деле рыба. И жест его был вроде как отеческий, заботливый. И отрадно ей было видеть его веселым, словно вместе с мундиром он скинул и груз дневных забот. Шутка ли столько людей иметь в подчинении.

[indent]Его радостный смех и всплеск воды от его движений прозвучали особенно четко в вечерней тишине. Ей тоже хотелось смеяться, да и окунуться в реке она была не прочь. Тем более, что место для купания, то, где пески, было действительно неплохим. Только в такую темень она бы ни за что не решилась. Даже будь не одна, а с подругами.
[indent]Сперва, оказавшись в чьи-то объятьях, она взвизгнула и постаралась освободиться. И в первое мгновение ее сердце оказалось если не в пятках, то глубоко в животе. В ее мыслях вырисовался Леший или еще какая нечисть. И только услышав смех, Ганна почувствовала, что опять может дышать.

[indent]- Конечно, испугалась! Серденько прям забилось сильно, – упавшим и все еще немного дрожавшим голосом призналась она. Во рту все пересохло от страха, а голова кружилась, словно после быстрого хоровода.

[indent]– Не водяной, так Леший, - добавила Ганна, поясняя офицеру очевидную разницу. На земле у водяных нет силы.

[indent]Стоять так рядом поначалу действительно было мокро и холодно, а потом стало хоть тепло, но не суше.

[indent]- Пустяки, вода высохнет, вечер теплый, Серж, - впервые назвала его Ганна услышанным не так давно именем на французском. И странно, что в такой их близости не чувствовалось ничего зазорного, хоть тот и был в одном исподнем. – Только впредь так не шутите, - она и сама была уже готова посмеяться. Подумаешь, напугать решил! И напугал же. Вот офицер, а ведет себя точно парубок. Только те бы еще злее пошутили. Вон Оксану они подкараулили за околицей в огородах, когда та шла уже в потемках, да и обступили со всех сторон. А перед этим они нарядились в вывернутые мехом наружу тулупы, да перемазали себе лица золой. И вышло что черти чертями. Крику было. А потом смеху, как они ее гнали до самой реки. Та со страху аж в воду кинулась, чуть не утонула.  Хорошо, что люди шли берегом. Спасли. Хлопцев то потом нашли, улики то были налицо. Дак за шутку не накажешь. Сказали что обознались. А как обознаться, коли Оксана широка в плечах да дороднее всех дивчин. Спутать сложно с кем еще. Смеяться еще потом долго смеялись над той историей. Правда, потом один из хлопцев женился на Оксане той. И живут хорошо.

[indent]- Вас и не узнать прям. Смех такой сейчас задорный, да голос, - Ганна хотела сказать «нежный», но запнулась,– хороший, добрый, - поспешно добавила она, заполняя паузу.  - Обычно Вы весь в заботах, да делах.

- А как будет «река» на другом языке? - вдруг решила спросить она, пытаясь повернуть голову так, чтобы увидеть лицо Сергея.

+1

17

[indent]Стоять, прижавшись к девушке, слушая, как сбивается у нее дыхание и наверняка колотится сердце, было тепло и приятно. Сергей даже и забыл, когда он кого-то в последний раз вот так обнимал, пожалуй, что и не вспомнить вовсе. Если выдавалась им с Анной Алексеевной минутка наедине, то он не смел даже смотреть на нее лишний раз и лишь прижимал её хрупкую ладошку к своим губам, если то было позволено самой княжной. Чаще же они просто прогуливались рядом по саду возле особняка Бельских, и молодой, тогда еще капитан, Муравьёв мог лишь мечтать о том, чтоб Анна подарила ему поцелуй. Но и это, казалось, было так давно, будто бы и не с ним вовсе. В какие-то моменты Серж понимал, что образ юной княжны постепенно стирается из его памяти, и лишь теплые воспоминания, которые он нарочно пробуждал в себе, не давали ему окончательно забыть прекрасный образ далекой петербургской красавицы. Сергей Иванович прекрасно знал о том, что князь Щербатов был переведен в Киев, и всё надеялся, что когда-нибудь его племянница решит навестить любимого дядюшку и тогда они вновь встретятся. Но время шло, а Анна Алексеевна не спешила почтить эти края своим присутствием. Должно быть, вовсе забыла о несчастном подполковнике, а, может, и вовсе замуж вышла. Хотя Сергей был уверен, что кто-нибудь из старых друзей сообщил бы ему эту новость, но знакомые молчали, а княжна Бельская по-прежнему не ехала.
[indent]Муравьёв как-то неосознанно прижал к себе Ганну еще сильнее, будто совсем ему холодно было стоять. Представлял ли он на ее месте Анну Алексеевну? Вовсе нет. Дочь кузнеца нравилась ему сама по себе. Она совсем не походила на салонных красавиц, каждая из которых по мнению Сергея была опытным манипулятором, с их наигранной кокетливостью и изнеженностью, тонной английской пудры и французских духов. Офицер подумал, что и Ганна с пудрой, духами и модными парижскими туалетами выглядела бы не хуже многих знаменитых столичных красоток, а, может, даже и лучше. Такой богатой косы, как у этой дивчины, еще поискать! Подполковник заулыбался, невольно ткнувшись кончиком носа в темный завиток на шее девушки. От нее пахло полынью и чем-то сладковато-терпким, Сергей никак не мог припомнить, что это за запах, но он абсолютно точно кружил ему голову.
[indent]Припомнился отчего-то дом терпимости под Киевом, где тоже всегда витал в воздухе какой-то сладко-терпкий запах, но тот Муравьёву не нравился и даже отталкивал, а вот волосы Ганны пахли на удивление приманчиво. Да и тамошние девицы были размалёваны как куклы, их обнимать ему совершенно не хотелось. Другое дело - Ганна, чистая, искренняя, непосредственная, неискушенная в вопросах любви. Такую девушку хотелось видеть рядом, с такой хотелось делить и одинокую холодную постель... Пришедшая в голову мысль заставила на мгновение взметнуться брови подполковника вверх, а затем разлилась приятным теплом по всему телу. Может, и добьется он взаимности. Не прогнала же она его, когда обнял и прижал к себе, значит, девушке такая ласка тоже была приятна. Сергей Иванович улыбнулся собственным умозаключениям.
[indent]- К сожалению, такова моя доля, - тихо проговорил Муравьёв, мысленно сделав пометку, что Ганна запомнила имя "Серж". Произнесла она его совсем иначе, без излишней гроссированности звука [р], но ему понравилось. Это было мило и непосредственно, и вовсе не салонно. Получилось очень колоритно и по-малоросски. Ему нравилось. Подумалось, что если бы Ганна чуть-чуть картавила, то ей бы это необычайно шло, а его бы свело с ума в ту же секунду.
[indent]- Le rivière, - шепнул Сергей по-французски на ухо девушке и тут же добавил, - Je veux t'embrasser.
[indent]Подполковник осторожно развернул Ганну лицом к себе, вглядываясь в темноте в её удивленные глаза. Должно быть, она не поняла ни слова из его внезапного признания и была удивлена, что такое короткое слово "река" так длинно звучит на иностранном языке. Офицер вновь погладил её по щеке тыльной стороной ладони. Какая чудесная шелковистая кожа, и не скажешь, что она принадлежит простой васильковской дивчине. Приподняв двумя пальцами за подбородок голову девушки, Сергей внимательно посмотрел в её удивленные глаза и, не давая той возможности опомниться, мягко коснулся губами её чуть приоткрытых от неожиданности губ, тут же углубляя поцелуй, пока Ганна не поняла, что происходит, и не вздумала начать сопротивляться.

+2

18

[indent]Ох, и крепко же он обнимал ее, а потом обнял еще сильнее. Ганна чувствовала и его дыхание, и биение сердца. Она уж и думать забыла о русалке, когда Сергей Иванович, ее Серж, как она называла его в своих мыслях весь прошедший день, прошептал ей что-то длинное на таком незнакомом ей, но очень красивом языке.

[indent]«Ларивер», только и успела она повторить в своих мыслях, мечтательно полуприкрыв глаза, как случилось то, что неминуемо должно было случиться этим вечером. За Ганной достаточно ухаживало хлопцев, еще до ее помолвки с Касьяном, выискивая предлоги, чтобы проводить ее до дому дальней дорожкой, а не на прямки. И уж почти каждый норовил обнять, а то и поцеловать, пользуясь темнотой и поздним часом, когда все степенные люди уже ушли домой вечерять, да отдыхать после долгого трудового дня. Только неугомонная молодежь гуляла чуть ли не до первых петухов, пользуясь свободой. А и когда ж еще присмотреть хлопцам себе жинку, а дивчинам выбрать парубка в мужья? Надо быть блаженной, чтобы остаться в святом неведении и не знать, что такое поцелуй.

[indent]Ганна лишь успела удивленно взглянуть на Сергея, прежде чем он поцеловал ее. У нее перехватило дыхание и шибче забилось сердце от такой ласки. Женское кокетство говорило ей, что она хороша собой и мало кто, взглянув на нее, не захочет привлечь ее задорный взгляд или вызвать улыбку.  Вот и русский офицер с золотыми эполетами, который видал красивых барышень не только в Киеве, но и Петербурге, а то и Париже, стал жертвой чар ее красоты. Хороша она, ах, как хороша!

[indent]- Шалишь…, - мягко попеняла Ганна офицера, чувствуя, что вся залилась румянцем, словно маков цвет и, отстраняясь от него, но лишь для того, чтобы  взглянуть в лицо Сержа.

[indent]Вероятно, если бы васильковская дивчина воспитывалась в каком-нибудь французском пансионе или строгой гувернанткой ни слова не знающей на русском языке, то ей полагалось бы упасть в обморок или почувствовать себя оскорбленной до глубины души или самых пяток. Но Ганна не была трепетной барышней. Напротив, мало для кого у них в округе оставалось тайной отношения между сыновьями Адама и дочерями Евы. Да и какие тайны, когда в одной хате и дети, и родители, а потом еще и молодая чета после свадьбы деток родит. Да и не все до свадьбы соблюдали строгость.  Если говорить по-простому, то в отличие от кисейных барышень, пьющих для бледности уксус, васильковские девицы на диете не сидели и знали, что детей приносит не аист. Как и то, что поцелуй может быть приятен, если тот кто целует люб тебе.

[indent]- Хорош ты, красив и статен, Сергей Иванович, - признала Ганна очевидное, любуясь хорошо сложенным телом, отводя взор лишь от очевидного свидетельства того, что она ему нравится. Да и что может скрывать, даже в темноте вечера, то, что осталось из одежды Сергея Ивановича. – Только не надо так больше, нехорошо это, - добавила Ганна, не поднимая глаз, потому как знала, что если глянет, то пропала. Давно уж она отличала его. Ей нравились их беседы, то, как он относился к ней по-доброму. Ох, был бы он простым хлопцем, так она бы не сдерживала своего сердца. А так… Вот сейчас не следовало ей продолжать стоять так близко. Сбросить его руки со своих плеч, да бежать до хаты.

Отредактировано Ганна Остапенкова (2020-08-17 23:18:14)

+2

19

[indent]Луна уже тысячи лет свидетельница таких вот вечеров, когда пары скрываются от глаз под покровом темноты. Если бы равнодушная холодная красавица небосвода могла говорить, то она бы поведала множество историй, которые наблюдала. О пылких признаниях, страстных поцелуях, шумном дыхании, заглушаемом ночными птицами, о плеске речных волн о берег, шелесте высокой травы, стрекотании кузнечиков и трелях ночных цикад. Луна видела это уже не раз и лишь снисходительно взирала с небосклона на очередную парочку, сокрытую от посторонних глаз. Всё в этом мире повторяется снова и снова. Так же, должно быть, сидели на берегу когда-то Эней и Дидона, Пирам и Фисба, Орфей и Эвридика, а, может, даже и Пигмалион и Галатея. Последнее сравнение, пожалуй, наиболее точно характеризовало отношения Сергея Ивановича и Ганны. Конечно, он не вытесал её из камня, но в некоторой степени старался приложить руку к образованию и воспитанию манер простой васильковской девушки. До осознания сотворения шедевра было еще очень далеко, они были в самом начале пути, но молодой офицер, может быть, самонадеянно, но всё же ощущал в себе творца и это ощущение грело его душу. Сергей совсем приуныл в этой малороссийской ссылке и искал для себя возможности любого развлечения. Впрочем, когда заходила речь о Ганне, то Муравьёв вынужден был признать, что не рассматривает девушку лишь как способ развеять скуку. Она нравилась ему. Нравилась, как, пожалуй, ни одна девушка прежде. Чувства к Анне Алексеевне были чем-то иным, и Муравьёв это понимал. Чем-то платоническим, на грани слепого поклонения божеству, которого он не смеет даже касаться. Черноволосую дивчину из Василькова напротив хотелось целовать, прижимать к себе, вплетая пальцы в ее густые волосы. С ней хотелось проводить вот такие теплые вечера, сидя обнявшись у плетня, а после проводить и ночи, наслаждаясь теплом и трепетом тел друг друга.
[indent]Сергей готов был поклясться, что Ганна не была против их такого скоропалительного поцелуя, иначе бы прогнала его взашей и не посмотрела, что он подполковник. Сомневаться в характере девушки не приходилось. Однако, продолжения дочь кузнеца не захотела. Муравьёв вполне мог понять её и настаивать не собирался. Их влекло друг к другу с первого дня, но Сергей Иванович не смог бы официально сделать Ганну своей женой, даже если бы захотел. Законы империи (к слову, абсолютно далекие от совершенства) запрещали браки между людьми разных сословий. Понимала это, конечно же, и Ганна, мягко отстраняясь от мужчины, однако, до конца не освобождаясь из его объятий.
[indent]- Я не сделаю тебе ничего дурного, - тихо проговорил Сергей, вглядываясь в темноте в лицо девушки и пытаясь различить отражающиеся на нем эмоции, - Обещаю.
[indent]Его рука нашла ладонь девушки, поднося её к губам и запечатлевая поцелуй на тонких пальцах. Просто удивительно, что у простолюдинки, вечно занятой тяжелой работой по дому и в огороде, могут быть такие руки. Этим рукам бы дорогие кольца и браслеты, и никто уж не отличит, что они не принадлежат какой-нибудь графине.
[indent]Сергей, наконец, отстранился и выпустил ладонь Ганны. На Васильков опускалась ночь и становилось прохладно. Офицер зябко поежился, вспомнив, что совсем недавно совершил марш-бросок вплавь через Стугну, и еще не успел обсохнуть. Нужно было одеваться и возвращаться домой, хоть и не хотелось. Он наскоро управился со ставшей влажной одеждой, без денщика нормально одеться не представлялось возможным, набросил на плечи мундир и кивнул девушке, что готов выдвигаться в обратный путь. Пока они были возле реки, на улице совсем стемнело, и потаённая тропка до русалкиного омута была теперь едва различима в свете луны. Муравьёв сам протянул Ганне руку, не дожидаясь, пока она испугается и вцепиться в него изо всех сил.
[indent]Домой возвращались в тишине, лишь сильнее сжимая ладони друг друга - единственная позволенная обоим ласка. На краю околицы Сергей вдруг резко остановился и, не спрашивая разрешения, вновь притянул к себе девушку, обняв ее за талию, и с жаром поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю накопившуюся в нем за долгие годы страсть, которую только может испытывать мужчина по отношению к женщине. Подполковник прервал поцелуй так же резко, как и начал, и, отпустив, Ганну, уверенно зашагал в сторону дома. Отсюда до их хаты было рукой подать, да и луна хорошо освещала улицу. Пройдя несколько метров, он вдруг развернулся и еще раз посмотрел на похитительницу своего сердца, которая так и замерла в нерешительности возле старого дуба, вероятно, размышляя, следовать ли за Муравьёвым или погодить немного.
[indent]- Я не буду запирать дверь на своей половине на ночь, - после достаточно долгой паузы проговорил Сергей, сам несколько смутившись от такого недвусмысленного предложения. Потоптавшись на месте, подполковник всё же развернулся и вскоре скрылся за высоким плетнем, окружающим двор, где он квартировался и где жила сама Ганна.
[indent]Войдя в дом и стараясь не шуметь, Муравьев наскоро переоделся в сухое белье и рухнул на кровать, укладываясь на спину и пялясь в белёный потолок. После вечерних приключений сна не было ни в одном глазу.

+3

20

[indent]- Я тебе верю, - почти одними губами прошептала Ганна, которая, не совладав со своим искушением, опять подняла глаза на Сергея. И никто еще не целовал ее пальцы. Это было так ново, необычно. Хотелось как-то ответить на это, но Ганна не знала как.  Она понимала, что этот жест, как те французские пирожные, из другой жизни, как тот незнакомый язык, на котором думает Сергей. А она… Она привела показать ему русалку.  Какая же между ними пропасть. Родиться бы ей панночкой, так не стояла бы тут сейчас, как истукан не зная, что сказать, али сделать.
[indent]Ганна не могла знать, что родись она панночкой, то уж точно не стояла бы здесь, у русалкиного омута наедине с молодым мужчиной. Не смотрела бы на его плечи, не прикрытые рубахой. Сидела бы она дома под надзором французской мадамы или немецкой фройлян, разучивала бы гаммы на рояле и думала, как и Сергей Иванович, исключительно на французском языке.
[indent]Дорога к дому была гораздо короче, чем к реке. И даже не страшно было идти мимо заброшенного дома. Да и не думала она сейчас о том, что может скрывать тот дом. Вложив свою ладонь в руку Сергея, Ганна словно перепоручила ему себя, чувствуя, что он за нее в ответе перед самим собой. Околица завиднелась почти внезапно И Ганна даже немного пожалела, что они так4 скоро пришли. А в следующую минуту не успела даже испугаться, когда тот обнял ее за талию и поцеловал со всей страстью. Подавшись вперед, Ганна обняла его в ответ и ответила на поцелуй, проникнувшись его страстью, которая передалась и ей, пробуждая даже не забытые чувства, а желание.
[indent]Поцелуй прервался так же внезапно, как и начался. Ганне оставалось только смотреть вслед удаляющемуся офицеру. Что она сделала не так? Он остановился, а Ганна так и продолжала стоять на месте в растерянности.  Услышанные же ею слова и вовсе озадачили девушку. Двери у них в горницах сроду не запирали. И лишь несколько мгновений спустя Ганна поняла значение этих слов. Поняла и зарделась, словно маков цвет, закрывая лицо рукавом, хоть никого вокруг и не было, да и от очей Господа не укрыться.
Идти следом за Сергеем Ивановичем в дом ей показалось стыдно. Ганна развернувшись, побежала через соседские огороды к реке, не обращая внимания на лай собак. Ей хотелось побыть немного одной, унять бешено бьющееся сердце и решить как же ей вести себя дальше с Сергеем Ивановичем. Там, сидя на берегу, она смотрела на водную гладь реки, но спокойствия это ей не принесло. Напротив, она вспоминала Сергея. Разозлившись сама на себя, Ганна взяла камень и кинула его в воду.
[indent]Громкий всплеск привлек внимание парубков, устроившись неподалеку на ночное ужение.  Углядев ее, они засмеялись, предлагая идти к ним. Один даже встал и пошел в ее сторону, успев схватить за рукав, прежде чем она грозно не прикрикнула на непрошенного ухажера. Ганна узнала Грицко, что жил дальше по улице. Он ее тоже узнал и потянул себе ближе.
- Давай, не ломайся уж. Усохла небось от одиночества, вековуха, - смеясь он ухватил ее другой рукой за плечо, сжав его до боли. Ганна и сама не знала, как вырвалась из его рук, отделавшись порванным рукавом, да возможно синяком на утро.
[indent]Перед тем, как зайти во двор, Ганна отдышалась от быстрого бега, а затем почти неслышно проскользнула в калитку, благо она была не заперта.  Около летней кухни она зачерпнула в ведре воды и напилась из горсти, а потом, взяв ковш, налила воды в рукомойник. Ей хотелось смыть не только грязь после того как она упала там, на берегу, ей хотелось смыть что-то нехорошее со своей души. Еще бы прошлым летом она может, и разрешила Грицко поцеловать себя, но теперь видела в его поступке только пьяную развязность. Стараясь не шуметь, она поливала себе на руки, на плечи, приспустив рубашку. Вместе с водой уходило все нехорошее, оставляя лишь светлые воспоминания о том, как Сергей коснулся губами ее рук.
[indent]Уже расчесывая у себя в комнате волосы, Ганна знала, что пойдет на ту половину, что занимал офицер. Она и рубашку выбрала самую красивую, вышитую алым шелком. Стараясь ступать неслышно, Ганна прошла на половину их постояльца и лишь на мгновение остановившись на пороге, приоткрыла дверь и незаметно проскользнула в горницу.
[indent]- Серж, - тихо назвала Ганна офицера по имени, присаживаясь на корточки у изголовья его кровати и проводя рукой по еще чуть влажным после купания в реке волосам. Сейчас в нем не было ничего от того блестящего офицера с золотыми погонами, отдающего приказы подчиненным. Он казался таким простым и родным, словно она знала его всю жизнь.
[indent]Он не спал, и Ганна еще не знала рада она этому или нет.  Если бы тот спал, то она, посмотрев на него, не решилась бы его разбудить после длинного дня. Сейчас же, взяв его руку, она поднесла ее к своей щеке,  а потом целуя ее.

+2

21

[indent]Ночь - особенное время суток. Ночью отчего-то думается иначе да и видится всё совсем не так, как при свете дня. Сергей лежал, распластавшись на кровати, уперев взгляд в потолок, по которому ползли причудливые тени от кустов, растущих под окнами. То чудилось, будто фантастические райские птицы с длинными хвостами раскачиваются на ветке, то будто ползет по старинной витиеватой ограде какой-то зверёк. Подполковнику не хотелось спать. Вечер внезапно оказался настолько насыщен яркими событиями, что теперь в голове теснились мысли, не давая ему покоя. Когда успело случиться так, что в думах пехотного подполковника поселилась Васильковская дивчина? Образ её волновал Муравьёва, пробуждая в душе какие-то странные и доселе неизведанные чувства. С ней хотелось проводить время и отнюдь не за дружеским общением. Однако, Сергей не хотел портить жизнь Ганне и предлагать ей компрометирующие отношения. Конечно, они были не в Петербурге, а сама Ганна была дочерью кузнеца, а не великосветской дамой. Здесь, как уже сумел понять Серёжа, царили совсем иные порядки, в том числе и по части того, что касается отношений между мужчиной и женщиной. В дворянской-то среде никого особенно не удивишь запретными связями, что уж говорить про простолюдинов. И всё же подполковнику не хотелось давить на девушку, хоть он и явственно видел её к себе расположение. Признаться, она прочно занимала его мысли вот уже не первый день, но Сергей решил позволить Ганне самостоятельно сделать выбор. В конце концов, они оба понимали, что официальным супругом он никогда для нее не станет. Но помечтать офицеру никто не мешал...
[indent]Время тянулось мучительно медленно, и Сергей начал уже проваливаться в сон, когда услышал еле различимый скрип отворившейся двери. Муравьёв замер, прислушиваясь. Легкие шаги босых ног медленно приблизились к его постели, и Сергей повернул голову, встречаясь взглядом с глазами Ганны, присевшей возле кровати. Девушка протянула руку, легко касаясь серёжиных волос и перебирая их пальцами. Подполковник по-прежнему не двигался, лишь внимательно изучая лицо девушки, на котором отражался весь спектр испытываемых ею эмоций: от любопытства и легкого замешательства до леденящего ужаса. Ганна поднесла его ладонь к своей щеке, нежно прижимаясь к ней и затем целуя ладонь Сержа. По телу мужчины будто бы пробежал электрический импульс. Оставаться дольше безучастным он попросту не мог, как бы ни было интересно наблюдать, как далеко сумеет зайти дочь кузнеца.
[indent]Сергей приподнялся, садясь на кровати, и осторожно взял Ганну за руку, переплетая их пальцы. Они долго смотрели в глаза друг друга, не отводя взгляда. Муравьёв не сомневался, что не будь в комнате полумрака, он мог бы разглядеть и пунцовый румянец на щеках девушки. Эгоистично, но ему это нравилось. Нравилось то, какое впечатление он производит на нее, ведь и сам молодой подполковник ненароком стал жертвой чар малороссийской красавицы. И теперь, кажется, счет сравнялся.
[indent]- Ты всё-таки пришла, - Сергей не спрашивал, просто проговаривал вслух очевидные вещи, - Я очень этому рад... - офицер притянул девушку к себе, усаживая её рядом, - Запомни, ты в любой момент можешь уйти. Если... Если, конечно, захочешь... - ему хотелось добавить, что он бы очень надеялся, что ей не захочется, но Муравьёв промолчал, мягко поглаживая ладонью волосы девушки.
[indent]Сегодня она была особенно красива. В полумраке темной горницы, освещаемой слабой лучиной, в этой длинной ночной сорочке (Сергей сразу отметил, что явно выбирала лучшую, и ему было приятно), с распущенными волосами... Глаза Ганны блестели каким-то особенным блеском, которого он не замечал прежде.
[indent]Сергей вновь провел кончиками пальцев по щеке девушки, как уже делал там, у реки, но на этот раз совершенно не боясь встретить сопротивление или схлопотать пощечину. Офицер наклонился к её лицу и их губы вновь встретились в нежном и почти невинном поцелуе, который через минуту превратился в яростный, выветривающий последние сомнения из головы.
[indent]- N'aie pas peur, ma bonne... Je ne causerai te nuire, - прошептал Сергей, прикрыв глаза и медленно потерев кончиком носа о щеку Ганны.
[indent]Руки подполковника скользнули к завязкам на сорочке девушки. Он чувствовал, что она дрожит как осиновый лист на ветру, и лишь сильнее сжал её в объятиях, каждым движением, каждым жестом давая понять, что она напрасно боится и он не причинит ей зла.
[indent]Ночь обещала быть сегодня особенно тёмной и жаркой.

+1

22

+3

23

[indent]Люди неспроста избрали ночи для любви и воровства. Ночь не знает различий между чинами и сословиями, ночь честна и откровенна. Есть только мужчина и женщина. И уже непонятно, кто украл чей поцелуй первым, чьи руки прикасаются к чьим плечам, обжигая кожу, чьё дыхание слышится громче в полной тишине... Эта ночь принадлежит двоим, решившим разделить её и запечатлеть в своем сердце навсегда. Жаркие поцелуи, срывающиеся с губ сладкие стоны, движения в унисон, когда двое становятся единым целым. И пусть вся магия этой ночи рассеется с первым криком петухов, подобно всем этим малороссийским суевериям и легендам о мавках и леших. Так и они знали, что с рассветом туман рассеется, и всё станет как прежде. Сергей превратится в дворянина-подполковника, а Ганна вновь станет дочерью кузнеца и его квартирной хозяйкой. Но перед рассветом были еще несколько темных часов, которые принадлежали только им одним.
[indent]Ганна казалась Сергею какой-то таинственной колдуньей в неясном свете луны, пробивающемся сквозь полуприкрытые занавески на окнах, которые тоже были открыты, впуская в комнату ночную прохладу и ароматы васильковского разнотравья. Черные волосы девушки разметались по подушке, подобно змеям на голове Медузы Горгоны - глянешь и окаменеешь. И Серёжа смотрел, смотрел как завороженный, как тихо вздымается девичья грудь, как катится на виску драгоценным бриллиантом капелька пота, как блестят невиданным доселе блеском глаза Ганны не то от слез, не то от волшебства этой ночи.
[indent]Они лежали в полной тишине уже несколько минут, нарушаемой лишь медленно успокаивающимся дыханием друг друга и тихим стрекотанием сверчка за печкой. Где-то на краю ускользающей мысли Муравьёв успел подумать, что проклятое насекомое, если его не изловить, не даст ему спать и во все последующие ночи. Даже странно, какие думы могут роиться в голове в столь интимный момент, связанный практически с таинством взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Серёжа улыбнулся, откидываясь головой на подушку и стараясь лечь так, чтобы не мешать Ганне, что удавалось крайне трудно. Любить друг друга на такой кровати было хорошо, а вот спать вдвоем практически невозможно.
[indent]Ганна, кажется, понемногу пришла в себя и попросила воды. Что ж, Сергей разделял ее желание напиться в полной мере и мысленно поблагодарил предусмотрительного Евсея, оставившего на столе кувшин с водой на случай, если барину захочется попить. Однако, до стола тоже надо было еще дойти, но сегодня подполковнику хотелось до конца оставаться галантным кавалером, поэтому без лишних слов и споров он поднялся, не стесняясь собственной наготы, и прошлепал босыми ногами по полу, через минуту возвращаясь уже со стаканом воды для девушки.
[indent]- Держи, - офицер протянул Ганне стакан и, только убедившись, что её руки не дрожат, поднял с пола в беспорядке сброшенное исподнее, натягивая его на себя, через мгновение подав девушке и её ночную сорочку. Впрочем, помедлив какое-то время, ведь дивчина выглядела нагой очень красиво, хоть и пыталась теперь натянуть одеяло повыше. Это выглядело забавно, и чтобы девушка не смущалась, Сергей наклонился, касаясь губами её обнаженного плечика, не прикрытого тонким одеялом.
[indent]- Останешься? - тихо прошептал Серж почти на ухо, в глубине души понимая, что если мать с утра не обнаружит Ганну в её постели, то у той будут большие проблемы. Однако, отпускать эту красавицу офицеру не хотелось. Василина Никифоровна с ухватом наперевес в гневе, конечно, страшна, но ведь не страшнее же Бонапарта? Хотя это спорный вопрос. Серёжа усмехнулся и, счастливо улыбаясь, лег обратно на подушку, прикрыв глаза. До рассвета было еще долго.

+3


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » Намалюю тобі зорі...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно