Наши войска заняли Париж. Россия стала первой державой мира. Теперь всё кажется возможным. Молодые победители, гвардейские офицеры, уверены, что равенство и свобода наступят — здесь и сейчас. Ради этого они готовы принести в жертву всё — положение, богатство, любовь, жизнь… и саму страну.
1825 год, конец Золотого века России. Империю, мощи которой нет равных, сотрясает попытка военного переворота. Мир меняется стремительно и навсегда...


ЖАНЕТТА ГРУДЗИНСКАЯ ПИШЕТ:
“С неделю назад Грудзинская верит в происходящее меньше прочих, раз — а то и два — теряет самообладание. Невозможно. Не верит. Ни с кем не хочется говорить, в то время как от количества советов начинает до невозможного болеть голова. Ссылаясь на это, старается почаще оставаться в одиночестве, а значит тишине, нарушаемой разве что разговорами где-то в ближайших комнатах. Советы благополучно оставались там же на какое-то время. Всё равно на следующее утро будет привычный уклад, ничего такого. Самообладание вернется уже за завтраком.”
[читать далее]

1825 | Союз Спасения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » мальчик желает быть богом...


мальчик желает быть богом...

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/3/197016.jpg

МАЛЬЧИК ЖЕЛАЕТ БЫТЬ БОГОМ...

-Мальчик
Желает быть богом,
Но это так трудно и грустно,
И так одиноко-



УЧАСТНИКИ: Ипполит Муравьёв-Апостол, Сергей Муравьёв-Апостол, Матвей Муравьёв-Апостол
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: январь 1823 года, Малороссия
СЮЖЕТ: Юный Ипполит наконец-то вырывается из-под родительского присмотра и приезжает в Малороссию, где находятся оба его старших брата. До поступления в юнкерское училище еще целых полгода, а вокруг столько интересного! Но отчего-то суровые офицеры не хотят воспринимать младшего Муравьёва-Апостола всерьез. О попытках доказать, что ты не мальчик, но муж, а еще о братских наставлениях, семейных ценностях и ярмарочных каруселях.

+6

2

Зама в этом году выдалась снежная да холодная. Во всяком случае, давненько Ипполит подобной зимы припомнить не мог. Да и вообще, год наступивший обещал быть крайне богатым на события и перемены в жизни. Одно только грядущее поступление в училище колонновожатых в Петербурге чего стоит!  Всяко там учиться будет интересно и увлекательно, интереснее уж точно по сравнению с уроками у домашних учителей.  Да, порядки в училище строги, как говорят, но что уж он, неженка или маменькин сынок, чтобы к быту казарменному не привыкнуть?  Дома -то месье Эванс, гувернёр, в неге его тоже не содержит, вообще -то, приучает давно уже к условиям спартанским.  Главное, что в училище сверстники рядом будут, наконец хоть появится с кем словом перемолвится, и друзья новые возникнут.  А то ж в доме отцовском кроме учителей до гувернёра и поговорить не с кем, ну, разве что со слугами немногочисленными.  Да не в этом даже главное даже. Самое важное, самое волнующее - что в Петербурге, где учиться он будет в училище, часто гостит и бывает наездами с родными юная Сонечка Раевская, гостившая летом у родных в Москве и взволновавшая своей дивной красотой и обаянием невинную юношескую душу Ипполита с первой же случайно встречи. Сначала -то знакомство Ипполиту довелось свести с Сониным братом старшим Николаем за случайной беседой в парке на прогулке, а уж после Николай представил его и родным, и младшей сестре. С того дня, с самого момента знакомства, и заняла юная Сонечка прочно место в сердечке Ипполита, покорив юношу своей прелестью и чистотой душевной. Всё чаще стали встречи во время прогулок в парке, пусть и случайные, всё милее смущалась и потупляла глазки очаровательная Софи при беседах...  И даже когда уехало обратно в дом родной Сонечка с Николаем, Николай  первым на прощание предложил Ипполиту завести активную переписку в знак продолжения дружеских отношений.  В каждом из писем к Николаю в Ипполит не забывал справиться о здоровье и делах Сонечки, передавал поклоны ей нижайшие, в ответ получая такие же переданные юной чаровницей приветы и поклоны. И вот теперь на горизонте ближайшем маячит житьё в Петербурге, пусть и в казарме училища. Пусть в казарме, но юнкеров ведь хоть иногда, но из стен училища выпускают, а это шанс хоть мельком, да видеть прекрасную Софи, когда будем она в гостях у родных в северной Пальмире.
Проснувшись поутру сегодня, Ипполит не сразу даже понял, а где находится -то.  Спит на кровати узкой в комнате в обычной избе, а не в отцовском особняке в своей комнате отчего -то.  И лишь когда приподнял голову от подушки и осмотрелся повнимательнее вокруг, всё в голове встало на круги своя.  Так ведь он же в Василькове, в Малороссии, в гостях у брата Сергея, вчера как раз приехал в городок!  А изба, где ночевал он - дом, где квартирует брат на время расположения полка в городе этом.  Да вот и сам Сергей. к слову сказать, похрапывает сладко на соседней кровати.
Сна не было ни в одном глазу уже.  За окошком пока не светлело ещё, но циферблат часов, лежащих рядом, показывал ровно 6:30 утра.  Валяться без дела в кровати и ждать, пока пробудится Сергей, тоже желания особого не возникло. Поэтому, подумав немного, Ипполит свесил ноги с кровати, надел штаны да рубаху, сверху накинул Сергееву шинель, свою верхнюю одежду искать поленившись в темноте, да и вышел из избу "до ветру"
На улице лицо тут же защипал изрядный холод. Так что  пришлось скорее со своими делами управляться, да возвращаться в тёплую избу, чтобы не замёрзнуть с концами. Повесив аккуратно шинель брата на законное место, Ипполит вышел в соседнее с горницей. где Сергей квартировал, помещение с рукомойником. Желание -то было благое вполне -умыться поскорее водой прохладной, чтобы освежиться. Да только рукомойник, едва Ипполит тронул его, загрохотал и и загремел ужасно, так, что всех в хате перебудил шумом, наверное. Еле слышно чертыхнувшись на неудобную систему, издающую грохот такой, юноша замер и прислушался.  Конечно, от грохота подобного спать вряд ли кому удастся, но вдруг да повезёт и не подскочили с испуга спросонок от шума все в хате?

Отредактировано Ипполит Муравьёв-А. (2020-10-19 19:52:12)

+1

3

Зима Малороссии – сказка, сотканная из девичьих песен, поблескивающих в свете луны сугробов и одиноких огней деревенских домов. Мечта, к которой Матвею в жизни не прикоснуться, потому что даже с самыми искренним желанием обособиться от светской суеты он не сможет отказаться от последней, став навеки заложником фамилии еще при рождении. Зима чарует, влюбляет, заискивает к себе внимания, совершенно не заботясь о том, как сильно холодит ее взгляд – до самых костей - и мужчина от него едва заметно и зябко ежится, чувствуя этот холод всем своим телом. От такой ледяной красоты не спасет даже открытая заслонка печи, находящейся всего-то в полуметре от протянутых рук. Свой шарм. Свое очарование. Он проснулся в четвертом часу утра, когда месяц еще ясно проглядывался в подмерзшем окне, и сон с тех пор никак не шел, вынуждая уже после первых двух безуспешных попыток уснуть спуститься вниз, с печи, на небольшую скамью, которую сам же днем и подтащил поближе к жару под недоуменные взгляды Сережи.

«Так ведь лучше»

Во всяком случае, именно таким сомнительным аргументом пришлось объяснять свои решительные перемены в обустройстве широкой комнаты, не найдя слов более подходящих. Старшему из Муравьёвых-Апостолов в Василькове тяжело – то ли врожденная, то ли привитая плохой закалкой мерзлявость мотивировала кутаться в теплые вещи постоянно, в потопленной хате и на улице, под добродушные усмешки чьих-то сослуживцев и родных братьев. Ради последних-то он сюда и приехал, досрочно отпросившись со службы, наивно полагая, что несколько дней сна на деревенской печи хоть сколько-то хорошо скажутся на и без того совершенно дурном из-за долгой дороги режиме. Жаловаться вслух не приходилось – понимали все, что в свое время условия куда хуже терпели, с характерными полевыми ночевками среди сугробов, голодовкой, и все-таки перспектива скорого отъезда в Хомутец радовала куда больше, чем назревающая простуда, отрицать очевидное было бы глупо. Безрадостным в нем оставался лишь тот факт, что оба брата оставались при этом здесь.

Печалиться Матвей не позволял себе принципиально, моральных упадков в строю не терпели. Радовался, пока младшие есть под боком, вдыхал в себя дух прошедшего Рождества. Более всего, в свободное время, любил вечерами песни слушать, которые хозяйка за делами напевала, как мог запоминал слова и мотивы, предаваясь главной слабости этих мест – фольклору. На улице январь, мороз щиплет щеки и нос, а деревенскому народу хоть бы хны, веселится не хуже чем летом, с шумными святочными вечерками и заунывными песнями по возвращению с гуляний. Такой народ, убеждался он каждый раз, нельзя не любить, необходимо в равной степени уважать, как едва ли не единственный подлинный источник той самой культуры, которой когда-то многие из семейства Муравьёвых-Апостолов были лишены. Такой выглядела их настоящая родина. К такой культуре хотелось прививать любовь.

Но сейчас, в полумраке комнаты, его окружала только тишина. Подвывал за окном ветер, припорашивая снегом с сугробов дорожки, потрескивали в печи дрова, подкинутые заботливым хозяином при виде фигуры одинокого подполковника. На него же он ссылался и тогда, когда дверь в доме открывались, с разницей по времени в несколько минут, и ссылался ровно до того момента, пока в соседней комнате не загремело что-то, шумным грохотом отозвавшись во всей хате. Не мог же человек в собственном жилище так оплошать, при спящих-то офицерах? Верилось слабо. Браться за ухват, что у печи стоит, тоже глупо – время раннее, воры по чужим хозяйствам не шастают. Только и остается, что со всей своей внешней непринужденностью в сторону прохода направиться, шаль на ходу одергивая подсмявшуюся, чтобы удостовериться в законности происходящего.  Не дай Бог кто из младших оплошал.

+5

4

[indent]Каждому нужен какой-нибудь дом, чтобы всегда было куда возвратиться. Даже если ты военный, и вся твоя жизнь - это казённые казармы. Дом нужен обязательно. И это не стены, не крыша и не окошки с изразцами, не меблированные комнаты и не теплый камин. Дом - это люди, которых ты любишь всей душою, о которых переживаешь и беспокоишься. Жизнь разбросала Муравьёвых-Апостолов по разным концам Российской империи. Папенька с матушкой (слышал бы его сейчас Матвей) чаще всего жили в одной из столиц, а то и вовсе путешествовали по Европе, сёстры оставались в Петербурге при своих мужьях, кроме Элен, которая только готовилась к замужеству с Семёном Васильевичем, их соседом по имению, Ипполит жил в Москве и готовился к поступлению в юнкерское училище. И только дорогой Матюша был хоть и частым, но всё равно недостаточно, гостем в Василькове, предпочитая сельскую жизнь в Хомутце даже прелестям блистательного Петербурга. Серёжа с детства знал, что старший брат не любитель шумных сборищ и толкотни, поэтому то, что сам Сергей считал ссылкой, для Матвея было уютным проживанием вдали от мирской суеты. Иной раз Серж позволял себе беззлобно подтрунивать над старшим братом, называя того малороссийским Диоклетианом, который ни за что не променяет свои грядки с капустой даже на римский престол. Матвей традиционно ворчал, но, к радости Серёжи, не обижался, понимая. что тут по сути прав. Средний Муравьёв-Апостол, по правде говоря, в глубине души подозревал, что торчит Матюша в Хомутце не только от любви к сельскому быту, но и по причине сердечных мук, но тут уж он предпочитал к брату не лезть - захочет, расскажет сам.
[indent]Особой радостью для Сергея стало известие о скором приезде младшего брата в Васильков. Ипполит, наконец, сумел вырваться из-под родительской опеки и впервые отправлялся в путешествие один, отчего-то решив ехать не в родовое имение к Матвею, а прямиком к месту службы среднего брата. Единственный, кто остался не слишком доволен таким положением дел, был, конечно же, Матвей, который, впрочем, почти сразу же сменил гнев на милость, стоило улыбающейся физиономии Поли показаться в дверях хаты, где вот уже почти два года картировался Серёжа. Ипполит возмужал и выглядел уже совсем взрослым мужчиной, с гордостью сообщив, что у него даже начали расти усы. Усов, признаться, Серж не заметил, сколько не приглядывался, однако, одобрительно покивал, обнимая младшего Муравьёва и похлопывая того по плечу. Впервые за долгие годы все три брата были вместе, и Серж ложился спать абсолютно счастливым.
[indent]Утро встретило теплом пышущей жаром печки и грохотом какой-то опрокинутой железяки в сенцах. Сергей Иванович резко сел на кровати, осоловело вглядываясь в предутренний сумрак и потираЯ заспанные глаза. Сон в последнее время был очень чутким, прошли те времена, когда его не могли добудиться даже пушечными выстрелами, но сегодня Серёжа на удивление долго провалялся в постели, понимая, что к утреннему построению торопиться не надо. Все знали, что к нему приехали братья и в полку теперь ждали нескоро. Грохот в сенях продолжился. Сергей нахмурил брови, силясь понять, что происходит. "Мишель?" - пронеслось в голове шальной мыслью, но нет Бестужева он так скоро не ждал в гости, хотя тот и мог налететь подобно стихийному бедствию, опрокидывая всё на своем пути. Взглянув на кровать, где ночевал Ипполит, и не обнаружив младшего брата там, Сергей Иванович усмехнулся. "Городской житель пожаловал в украинскую хату."
[indent]Спустив ноги на досчатый пол, Серёжа поежился от гуляющего по низу холода, но так и пошлепал босиком в сени. Ипполит обнаружился на "месте преступления" в попытке приладить несчастный рукомойник на свое законное место. Из хозяйской половины выглянула мать Ганны, сурово оглядев незадачливого молодого барина, не сумевшего сладить с деревенской техникой. Сергей, весело засмеявшись, махнул ей рукой, давая понять, что сам во всём разберется и помощь не потребуется. Ворча что-то про безруких хлопцев, женщина удалилась обратно к себе на половину.
[indent]- Это, конечно, не "Илиаду" на языке оригинала цитировать, тут сноровка нужна, - потрепав младшего брата по волосам, Сергей ловким движением приладил рукомойник на место, - Не переживай, я тоже поначалу его сшибал, - всё еще смеясь, продолжил Муравьёв-средний, - Пойдем в горницу, а то простудишься еще. Что я тогда папеньке скажу? 
[indent]Вернувшись в комнату, Сергей Иванович обнаружил, что Матюша тоже не спит, хмуро выглядывая с полатей, где провел эту ночь. Памятуя о том, что Матвей постоянно мерзнет, место на печке было любезно оборудовано для него хозяйкой еще накануне по высшему разряду.
[indent]- Спускайся к нам, Матюша, - Серж по-доброму улыбнулся, - Раз уж все проснулись, спасибо Ипполиту, то сейчас будем завтракать, а после гулять поедем. В соседнем селе ярмарка. Тебе должно понравиться, - Сергей взглянул на Ипполита, адресуя последнюю фразу именно ему, и принялся наскоро одеваться, чтобы не замерзнуть в одном исподнем даже в натопленной с вечера горнице.

+2

5

Сразу никто на грохот и шум, учинённый валяющимся уже на полу зловредным рукомойником, не высунулся с гневными восклицаниями по поводу пробуждения в такую-то рань. Уже хорошо,значит, может и не всех в хате переполошил он, и по крайней мере хозяева спят ещё мирно. Или проснулись уже?  Вот конфуз -то будет, барин образованный, из столицы аж, а с такой системой простой не совладал.  Да впрочем, неизвестно, что лучше - хозяевами быть обруганным справедливо за учинённый погром, или оказаться застанным здесь, на "месте преступления", старшими братьями. То -то Серж и Матвей потешаться будут, ежели прознают, что он в первый же день  эдак оскандалился.  Позор же, только вчера ведь гордо утверждал, что он совсем уже мужчина взрослый, почти офицер, что у него усы расти начали, а тут с простым делом не сладил. Эх, оплошал он, надо было вчера хоть додуматься, да глянуть украдкой, как братья, перед сном умываясь, с системой этой управляются, глядишь, и не натворил бы делов.
Хорошо хоть воды в рукомойнике не было, иначе бы ещё и лужа на полу хаты красовалась как свидетельство его неловкости. А так есть хоть шанс наскоро проклятый рукомойник вернуть на гвоздь снова, где ему и полагается быть, вернуться тихо в горницу к брату и затаиться, как мышь, словно и не сотворил он ничего. Воодушевлённый мыслью этой , Ипполит мгновенно подхватил рукомойник с пола и попытался приладить его на прежнее место . Только увы, конструкция проклятая держаться на гвозде упорно не желала и снова сделала попытку обрушиться с грохотом, благо хоть Ипполит теперь уж настороже был и успел рукомойник подхватить.  С языка сорвалось тихое французское ругательство, русские слова на ум не пришли отчего -то. Да уж до слов ли тут?  Уф, кажется, висит -таки рукомойник на гвозде наконец!  Да куда там - снова злосчастный предмет чуть не спикировал вниз, так что пришлось уже во второй раз с великой ловкостью ловать его, чтобы снова грохота оглушительного не наделать.  Хотя, кажется. и пристраивал рукомойник на место Ипполит с шумом немалым.
Сзади послышалась явно мужская поступь босых ног. Ну вот, либо хозяин пожаловал, либо из братьев кто-то!  Нацепив на лицо виноватое выражение, Ипполит резко обернулся туда, откуда шаги слышались. Разумеется, Сергей пробудился, видимо, грохот его поднял, учинённый Ипполитом!  Впрочем, тут же отворилась и дверь, ведущая на хозяйскую половину, и на пороге возникла фигура хозяйки хаты, тоже заинтересовавшейся, кто тут расшумелся, видимо.  Взгляд хозяйки был суровым -суровым, даже с долей ехидства, что ли. Ну, разумеется, не понимает, наверное, как взрослый человек с рукомойником может не совладать!  Рассудив, что лучше поскорее извинения принести. чем быть обруганным сразу же, Ипполит виновато улыбнулся  хозяйке:
- Утро доброе!  Простите, я тут шума да грохота наделал, побеспокоил вас.  Это я с непривычки просто, впервые такую систему вижу.  Обещаю более подобного разгрома не учинять.
Тут и Сергей подключился к происходящему, и очень вовремя. скорее всего. По крайней мере,хозяйка ругаться не стала и спокойно, повинуясь взмаху Серёжиной руки, удалилась восвояси, лишь проворчав нечно на тему взрослых людей, не умеющих с простым делом сладить. Уже ладно, значит. риск быть обруганным миновал!  Правда,брат съязвить не забыл. что логично. Ипполит в ответ на тираду его лишь буркнул:
- Да откуда ж мне знать, как этой системой пользоваться?  Вот увидишь, больше ни разу рукомойник этот не уроню!
Пока Ипполит говорил, Сергей рукомойник уже на законное место вернул.  А от братского ласкового трепания по волосам и тёплых слов ещё светлее словно стало на душе.  Ну, разве можно на Серёжино ехидство обижаться?  Он ведь Ипполита любит всей душой, как и Матвей, и сестра Катюша, разумеется. 
- Неудобная система, мне кажется, все, кто квартировал тут, хоть раз, да этот рукомойник рушили. Но спасибо, порадовал, что я не один такой.  Ты ступай, я быстро умоюсь и следом приду. Обещаю больше ничего не опрокидывать.
Благо, рукомойник более не валился с места, и умыться наскоро удалось без проблем. А в горнице меж тем явно пробудился уже и Матвей, по крайней мере, до ушей донёсся разговор Сержа с ним.  Притворив за собой при входе дверь в натопленную горницу, чтобы холода не напустить, Ипполит усмехнулся:
- Смейтесь, смейтесь,  всё равно это первый и последний раз было. Да и вообще, слыхали поговорку - кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Так что раннее пробуждение всем на благо.

Про ярмарку Сергей ещё вчера упоминал что -то.  Кажется, в соседнем селе она должна быть.  С самой довольной улыбкой младший Муравьёв -Апостол кивнул головой:
- Разумеется, понравится, я развлечения люблю, и ярмарки в том числе!  Эх, и весело там наверное, я же только в Москве бывал на ярмарках с месье Эвансом.

Отредактировано Ипполит Муравьёв-А. (2020-09-11 21:49:30)

+1

6

Ночи в Василькове  тихие, спокойные (если не считать, конечно, ночного концерта), оттого и разговор братьев за глинобитной потрескавшейся стенкой слышался до предельного четко и ясно, как если бы прямо под носом происходил. Матвей едва ли не воочию видел перед собой благодаря одним только интонациям ухмылку Сережи, высунувшего нос на шум, насупившегося от беззлобной обиды Ипполита, и где-то в глубине души своей хохотал, искренне жалея, что не спустился вовремя. Вот ведь бедная хозяйка! Ей с такими жильцами впору отпаивать себя каждый вечер, чтобы нервы расшатанные держались крепче, и этих же жильцов метлой гонять, подальше от всего громыхающего и дребезжащего. Особенно ночью. Благо сам хоть не косячил шибко, поддерживал добрую репутацию за все проживающее в хате семейство сразу, лишь изредка ворча на холод. Этого-то не отнять.

Разобщенность в этом плане действительно веселила при всей своей проблематичности. Если они на пару с Сережей почти всю жизнь душа в душу жили, обучаясь на равных и познавая мир постепенно, то у Поли, как у младшего, все проходило так же, как и с умывальником – резко и сумбурно. Никакой возможности привыкнуть, влиться в темп, все по принципу «быстрее, выше, сильнее», без остановок на продуманный анализ происходящего. Делать что-то успевал, а вот думать уже потом приходилось, после того, как накосячил. И в деревенскую жизнь вливался таким же Макаром, достойно принимая редкие усмешки местного люда при виде озадаченности на собственном лице. Одна из многих причин, по которой приходилось признавать его силу – все сам, все через собственные возможности и исключение варианта с «не хочу», превосходя в своих стремлениях стать лучше, пожалуй, даже братьев. Было, в общем, чем гордится, несмотря на общее юношеское безрассудство и неуемный пыл. Любовь к нему была безмерная, не меньше, чем к Сержу.

Но ранним утром, стоит признать, подобные рассуждения голову не занимают совсем – так уж мудреной психологией заложено. Перво-наперво хочется подзатыльник дать за учиненный балаган, а потом воспитательную беседу провести, мол, ну раз не умеешь ты что-то делать, так дождись помощи, а не несись на сомнительные авантюры. Нравоучения по классике жанра, со всеми этапами от отеческого праведного возмущения и до трогательного прощения за красивые глаза. С приближающимися к комнате шагами сначала копошение на лежанке слышится, сопровождаемое тихой, почти беззвучной бранью, а потом из-за дымохода появляется хмурое лицо старшего Муравьёва-Апостола, освещаемое только слабым светом лучины. Достаточно мистично. Будь кто из незнакомцев в доме, наверняка можно было бы принять возникший лик за домового или беса, забредшего по души одиноких офицеров: и волосы растрепались от сна, под стать образу, и выражение в таком свете довольно зловещее.

С такими ранними подъемами, друзья мои, только на посту и стоять – ни один лазутчик мимо не пройдет, рукомойником отпугнут, — последнее добавил ввиду того, что из разговоров понял, слушая братьев со стороны, и с фразой этой улыбка сама собой на губы вернулась, не в силах противиться  столь же взъерошенному виду родственников. Ну просто картина маслом, ничего не скажешь. Тем не менее, даже в полумраке с печи мужчина слезает ловко, без видимых потерь, сразу поле приземления кутаясь в стащенную с импровизированной постели шаль. С вечера не думал раздеваться, только мундир снял, и потому в свет вышел почти что при параде, в вязаных шерстяных носках из козьего пуха, издали привезенного. Лучше младших не выглядит, в схожей мере обескуражен столь неординарным способом пробуждения, несмотря на то, что и не спал в общем-то.

На ярмарку? — Переспрашивает для верности, выуживая щипцами обрывки разговоров со вчерашнего дня. Упоминал кто-то. Может, даже сам Сережа заранее предупреждал, или из полка кто. В любом случае, не такой уж новой новость казалась. — Признаться честно, ни разу в Малороссии на них не бывал, — выдает в задумчивости, щеку чуть щетинистую почесывая, — не представляю, что ожидать. Балалайку какую может купить? Здесь изыски игры на фортепиано не так высоко ценят, как в столице, а так хоть приобщиться к культуре возможность будет. 

И смеется тихо, плечом к теплой печке прислоняясь. Чудно это все. Только-только из-под руки начальства вылез, а тут уже такие масштабные перспективы на гуляния, со всеми этими очаровательными крендельками и пышками, которых настолько свежими даже ранним утром в пекарне не встретишь. Еще и в компании братьев. Не верится совсем. Будто рождественское чудо откликнулось, после долгих месяцев разлуки подарило долгожданную для всех троих встречу, собрав в заснеженном Василькове.

Тут куда веселее, чем в Москве, дорогой мой Ипполит, — теплом во взгляде младшего одаривает, с легким таким заговорщическим прищуром, — тут вообще все иначе.

+3

7

[indent]Что может быть лучше, чем сидеть вместе с братьями в натопленной горнице за большим деревянным столом, завтракая свежеприготовленными пирогами с луком и яйцом, опару на которые хозяйка поставила еще с вечера, и запивать всё это душистым травяным чаем с местным крыжовенным вареньем, которое Ганна сама варила в минувшем августе и даже угощала Серёжу, как малого ребенка, вкуснейшими пенками. Теперь же пришла зима и сладким лакомством было разрешено угощаться высокородному постояльцу. В вопросах кулинарии уважаемая Василина Никифоровна субординации не знала. Сказано, до зимы не трогать - значит, нечего. Будь ты хоть подпасок, хоть сам генерал-губернатор. На Муравьёва квартирная хозяйка была долгое время зла из-за их связи с Ганной, от которой вскорости должен был родиться ребёночек, и как только белены ему в борщ не напихала - Серёжа сам удивлялся. Потом постепенно смирилась, видя, что человек он в сущности неплохой, дочку её не обижает, ребёночка обещал признать и всячески помогать. Одним словом, всё лучше, чем до конца жизни в вековухах ходить. А так не зять, конечно, полноправный, но всё ж знатный человек, образованный, деньгами всегда помогает, не бранится, не обижает никого - пусть живёт. Братьев Сергея Ивановича уважаемая Василина Никифоровна встретила весьма прохладно, проникшись симпатией, пожалуй, только к Матвею. Впрочем, по мнению Серёжи, его и нельзя было не любить. Именно ему, а не самому черниговскому подполковнику, как думалось Муравьёву-среднему, и предназначалось деликатесное варенье, сдобные булки и наваристые щи. От Ипполита, по мнению Василины, было слишком много шума, а толку маловато. Парень видный, а всё же не такой, как старшие братья. Степан-то, брат Ганны, в эти годы уже во всю отцу в кузне помогал, а от этого барчука какой прок? Еще и имя какое-то странное. В Василькове ипполитов с роду не видывали. Даже сама Ганна, уже знающая по-французски несколько фраз и умеющая с легкой руки Сергея теперь писать свое имя, не сразу смогла выговорить мудрёное имя младшего Муравьёва-Апостола, чем вызвала заливистый смех подполковника.
[indent]Как бы то ни было, все три брата впервые за долгое время были вместе и могли наслаждаться обществом друг друга. Серёжа с улыбкой придвинул к Поле тарелку с пирогами, радуясь хорошему аппетиту младшего брата, который уплетал малоросские кушанья за обе щеки. Хозяйка, смотревшая за печкой, лишь хмыкнула, глянув на Ипполита. Поди, в своих столицах таких пирогов-то не пробовали. Сергей поблагодарил женщину, заверив, что всё очень вкусное, и она удалилась на свою половину с высоко поднятой головой и гордостью за малороссийскую культуру и кулинарию как её часть.
[indent]- Ну, как тебе? - Серёжа отхлебнул горячего чая из чашки, украшенной крупными маками, - Пока мы не начали собираться, расскажи нам, что папенька решил насчет твоего обучения. Он редко пишет, к сожалению, - Серж тяжело вздохнул, смотря куда-то мимо обоих братьев с затаённой тоской во взгляде. Более точной была бы формулировка "не пишет вовсе", но средний Муравьёв, с детства уверенный в непогрешимости своего родителя, любил последнего безусловной сыновьей любовью не благодаря, а скорее вопреки, и был рад увидеть то же слепое обожание по отношению к отцу в Ипполите. Из всех троих, пожалуй, только Матвей позволял себе недовольство в отношении Ивана Матвеевича и его образа жизни и отношения к семье, и Серёжа считал едва ли не своим долгом примирить этих двух упрямцев - отца и сына, живущих в состоянии, если не "Тильзитского мира", то в чем-то к нему близком.
[indent]- Если вы оба закончили завтракать, то скорее одевайтесь потеплее, потому что на улице сегодня морозно, и поедем на ярмарку, - Серёжа встал из-за стола кликнуть Евсея, чтобы приготовил сани да помог одеваться, - Матвей, не ворчи! - наконец, весело отозвался средний Муравьев, застегивая мундир, - Купим тебе балалайку, если ты так хочешь. А что до фортепиано... Так в Кибинцах его очень даже ценят, - молодой офицер подмигнул старшему брату и вышел в сени, разузнать, готовы ли лошади.
[indent]Погрузившись всей дружной маленькой компанией в сани, братья двинулись в сторону соседнего хутора на встречу приключениям. Евсея взяли в качестве возницы, да и вряд ли бы он отпустил Сергея Ивановича куда-то одного. Лошади бежали дружно, весело позвякивая бубенцами на оглоблях, создавая радостный настрой на душе. День обещал быть морозным и ясным, снег искрился под копытами, разлетаясь подобно разноцветным брызгам в разные стороны. Хотелось смеяться и любить весь необъятный мир. И Серёжа любил. Любил своих братьев, своего денщика, этих лошадей, этот снег и высокое яркое солнце, чернеющие вдалеке ёлки и доносящийся откуда-то лай собак. Казалось, еще немного и сердце разорвет от переполняющей его любви ко всему живому и сущему, но сердце Серёжи было столь огромным, что туда с легкостью помещалась целая вселенная.

+4

8

Пока Сергей наскоро одевался (конечно, на шум - то, сотворённый рукомойником, в одних подштанниках да нижней рубахе выскочил с перепугу ), Ипполит решил хотя бы постель свою заправить. Всяко и неприлично спальное место своё неприбранным оставлять, и недурно лишний раз потренироваться в аккуратной уборке кровати. В училище ведь, как вспоминает кое - кто из знакомых московских, за небрежно убранную кровать можно и на гауптвахту загреметь легко, или ещё какое наказание схлопотать. А так он хоть к поступлению в училище досконально с тем, как постель аккуратно заправить, знаком будет. Ну и надо же хоть какое -то приличное впечатление о себе хозяйке оставить! Василина Никифоровна небось уже воспринимает его как неуча чудного какого. Шутка ли - рукомойник с утра порушил, на хату вчера смотрел во все глазищи, также как и на убранство избы,  да ещё и зовётся по - чудному так.  Вот ведь удружил папенька, право слово! Подал имечко, добрым людям на смех.
Пока Ипполит одеяло складывал поаккуратнее,  откуда - то со стороны лежанки на печи донеслись звуки явного копошения.  Ага, и Матвей, значит, собирается спускаться к людям добрым наконец -то!  И правда, через минуту - другую из - за дымохода появилась и заспанная и всклокоченная физиономия старшего из братьев.  Хмурое лицо его в полумраке утреннем изрядно напоминало скорее нечеловеческий лик, а рожу какого - нибудь домового, или вовсе банального нечистого. Не сдержав рвущегося из горла смешка, Ипполит весело прокомментировал:
- Никак, к нам сам домовой пожаловал, Серж? 
Впрочем, Матвей на смешок не обиделся, а очень даже ловско слез наконец с печи.  Тоже не забыл съехидничать по поводу неаккуратности младшенького в обращении с умывальником, кстати!  Да что ж, ему до конца дня теперь этот случай припоминать будут?  Только сердиться или обижаться на Матвея совсем не хотелось. К чему такое чудесное зимнее утро портить зря?  Поэтому Ипполит лишь беззлобно хмыкнул:
- А это я вас добудиться пытался, сони! Кабы не я, вы бы до обеда поспали вообще. 
О том, что заодно с братьями перебудил и бедных хозяев хаты, вероятнее всего, Ипполит тактично промолчал.  Меж тем Василина Никифоровна внесла уже в горницу самовар, испускающий приятнейший пар, да глиняное блюдо с явно только что из печи вынутыми пирогами. Это в котором же часу проснулась женщина эта. чтобы и самовар успеть поставить уже, и пирогов настряпать?  Даа, не зря говорят, что в деревнях пробуждаются затемно.  Приглашать с столу дважды ни Ипполита, ни братьев не пришлось.  Так что через пять минут уже все трое одетых, умытых. вполне бодрых и весёлых братьев Муравьёвых - Апостолов сидели за широким столом на лавке и за обе щёки уплетали вкуснейшие, тающие словно во рту пироги с ароматным чаем.  Куда там московским завтракам до вкуснятины такой!  В Москве обычно на завтрак Ипполиту перепадали либо омлет, либо яичница, либо каша какая - нибудь, ну и кофе обязательный.  А здесь - то какие вкусности хозяюшка приготовила!  Эх, повезло Сергею с хозяйкой квартирной. что сказать! Хотя, здесь, в Малороссии, народ в принципе хлебосольный да приветливый, говорят.
Сергей ещё и тарелку с пирогами поближе к Ипполиту придвинул.  Довольно улыбаясь,  младший из Муравьёвых - Апостолов усмехнулся:
- Откормить меня хочешь, чтобы я ни в одну из одежд, в которых приехал сюда, перед отъездом не влез уже?  Но завидую тебе, Серёжа,белой завистью! Если эдакой вкуснотой каждый день тебя потчуют, так ты как в раю тут живёшь.
За печкой довольно хмыкнула хозяйка. видимо, наблюдающая, как ей постояльцы управляются с пирогами с чаем. Ипполит тепло улыбнулся женщине и вежливо поблагодарил:
- Спасибо, хозяюшка, всё очень и очень вкусно.  Вы великая мастерица, примите моё восхищение вашими пирогами.
В разговор вступил наконец Сергей. Отхлебнув обжигающе горячего чая из чашки, Ипполит мечтательно прикрыл глаза:
- Просто божественно. Век бы такие пироги ел, право слово!
А вот и вопрос про дальнейшую его судьбу. Значит, папенька старшим братьям об этом написать ничего не изволил даже!  Что ж, сие в его стиле вполне. Ладно хоть в принципе позволил ему в Петербурге учиться, а не чахнуть в Москве. С довольной улыбкой Ипполит гордо сообщил:
-Всё - таки уговорил я нашего папеньку отпустить меня в Петербург!  Так что ещё несколько месяцев - и стану я юнкером в Училище Колонновожатых.  Папенька всё сговаривал меня в Москве учиться дальше, но я там более жить не хочу.
Сказал, а после уж подумал. Заинтересуются ведь братья, почему его так в Петербург именно тянет, наверняка.  А вот так, с налёту, рассказывать, что за любовью первой и горячей летит он в столицу, что вдали от Сонечки, света души и ангела, без надежды хоть изредка видеть её, жизни более не мыслит он себе, не очень - то кстати.  Хотя... Есть же у него оправдание - тётушка Екатерина Фёдоровна и Сашка, друг первейший!  Жуя очередной кусок пирога. Ипполит сообщил:
- А ведь я позабыл совсем было! Тётушка Екатерина Фёдоровна кланяться вам обоим велела, и от Саши вам привет большой.  Я на пути к вам целый день у них прогостил, наконец - то как в доме родном ощутил себя.   
Сергей меж тем поторопил всех собираться на прогулку. Впрочем, долго ли собираться двум офицерам. пусть один и в отставке уже, да будущему офицеру. мечтающему о карьере военной?  Лично у Ипполиты сборы заняли минут 10, много ли делов - влезть в сапоги, облачиться в шубу, шапку и шарф повязать вокруг горла?  Братья же собрались ещё быстрее. Так что дружным строем трое братьев вскоре покинули гостеприимную хозяйскую избу, и вышли на холод утренний.
Сани ждали уже своих седоков у крыльца. Погрузившись вместе с братьями в них, Ипполит полной грудью вдохнул морозный зимний воздух. Как же хорошо здесь, какой воздух чистый, сладкий словно даже!  Аж голова слегка начинает кружиться.  Сани тронулись, взяв курс, видимо, на соседнее село, где ярмарка и должна быть.
- А я себе на ярмарке гитару хочу купить, коли будет!  Папенька денег дал мне. почему бы не потратить? А гитару с собой в училище возьму, ну или у Саши оставлю, ежели юнкерам это по правилам не дозволено будет. 

Отредактировано Ипполит Муравьёв-А. (2020-10-19 19:54:13)

+2

9

Пользоваться расположением хозяев Матвей не позволял себе из принципа, прекрасно помня о том, что злоупотребление чужим добром никогда никого до хорошего не доводило, однако же устоять лишний раз перед угощениями на столе тоже не мог – соблазн брал верх. С ними, как казалось, исчезали все недуги и печали, мир становился на несколько тонов светлее, а мрачные перспективы скорой разлуки с братьями становились всего лишь временной проблемой, решаемой парой писем. Короче говоря, процентов сорок впечатлений о Малороссии старший Муравьёв складывал по кусочкам из все тех же щей, плюшек и пирожков, пока бока влезали в форму и не давили на совесть. Компенсировал же все эти затраты прилежным поведением, редкой помощью по хозяйству и предельным вниманием к жизни местных, искренне восхищаясь их культурой и, как ни странно, бытом. Как любопытный, но не очень навязчивый заезжий, умудряющийся и быть везде, и не недоедать при этом в кратчайшие сроки – чувство такта, знаете, на высоте, с таким только в светскую жизнь подаваться. Но светская жизнь была где-то далеко, на севере, в столице, а тут разговоры о вечном можно было водить лишь с широкой степью по утрам, под звон колокольчика на какой-нибудь загулявшей буренке. Здесь жизнь текла совершенно иначе, с присущей деревне размеренностью и постоянством во всем, а Матвей, чудное дело, к этой жизни привыкал быстрее любого черниговца Серёжи, за несколько часов умудряясь и дрова хозяйке наколоть, и в сарае с обвалившейся стенкой помочь. Он для деревни был рожден, но умом этого никак не понимал – голова была забита совсем иными вещами, связанными с судьбой окружающих его сейчас людей.

Эти же люди, кстати, пока что в лице одного Ипполита, ставили в голове целый ряд вопросов относительно того, о чем говорили. Не столько потому, что Училище Колонновожатых вызывало сомнения, сколько из-за непрошеного любопытства. Обычно в Москву стремились и целенаправленно ехали, подальше от северного ветра и холода залива, а тут нате – хочется в Петербург, поближе к головной боли и проблемам. Последнее, думается, больше всего беспокоило, особенно на фоне грядущих планов и потенциальных перемен, потому что в случае Ипполита юношеский максимализм мог сыграть шутку дурную, проблемную для него самого.

Чем тебе Москва не угодила? — Ненавязчиво так, между делом интересуется, вопрос свой тут же чаем запивая. Все благодарности хозяйке выразил еще в самом начале трапезы, в молчаливых кивках и приложенной к сердцу руке, как знак своей глубочайшей признательности за необыкновенные старания. И потому варенье с ложечки ел без зазрения совести, с нескрываемым удовольствием, сосредоточив все внимание то ли на сладости, то ли на ответе брата. Пытать его не будет, примет за ответ даже какую-нибудь чепуху, но все-таки надежда на откровенность умирает последней. — Там и образование дают на должном уровне, и климат, признаться, куда лучше. В чем же дело?

На фоне братских заявлений даже известие о Екатерине Федоровне как-то фоном померкло, осталось оценено скромным кивком, лишь для проформы, за что Матвей, само собой, позже себя корить будет, потому что такие вещи стоило бы ценить, пока про тебя помнят. Но это ведь потом будет, верно? В текущий момент совсем о другом думается, совсем иные приоритеты в разговоре стоят. А тетушке он и самолично покланяться успеет, при встрече, как будет нужда выбраться из Хомутца в люди.

Серёжа же, тем временем, успел объявить о сборах на ярмарку – событие пышное и значимое для любого села. Одно только упоминание этого мероприятия отзывалось в сердце нежным восторгом вперемешку с обожанием, потому что возрождало в памяти воспоминания о днях былых, давно прошедших, с самими первыми впечатлениями от разнообразных ларьков и звуков, где сосредотачивались все чудеса этого мира. Матвей любил эту атмосферу совершенно по-детски, с нескрываемым восхищением, и радовался каждый раз как в первый. Ни с чем эти чувства не сравнить.
Я не ворчу, Серёж, — отзывается чуть погодя, в тот момент, когда натягивает сапоги, — просто при всей своей любви к фортепиано и прочим классическим инструментам не могу себе позволить упустить настолько интересную мысль покупки. Тем более тогда, когда под рукой лучшие в этом деле учителя.

На губах улыбка, в глазах непомерное счастье, и даже поскрипывающие сани кажутся чем-то запредельным. Сказочным. Все вокруг наполнено чудом, от хрустящего свежевыпавшего снега до яркого солнца, все напоминает о том, что сейчас, возможно, проходят лучшие дни их жизни, наполненные ребяческой беспечностью и пылкостью энтузиазма. Они сейчас если не горы свернуть могут, то как минимум все пригорки Малороссии, с курсом в новое, светлое будущее, где нет места несправедливостям и печалям. Приятная утопия, затаенная мечта, несбыточная надежда. Сегодня сбудется все, о чем можно было подумать, потому что сегодня они наконец-то вместе. Сегодня они счастливы по-настоящему.

+2

10

[indent]Путь до ярмарки братьям предстоял не самый близкий, но, по заверению Серёжи, веселый и легкий. Погода стояла ясная, солнечная, и лишь легкий морозец трепал щеки Муравьёвых. Евсей пообещал, что часа за полтора должны управиться, дорога ровная и снег хорошо утрамбован. В Трилесах квартировалась пятая мушкетерская рота, и Сергей рассчитывал, между делом, совместить приятное с полезным - провести время с братьями на ярмарочных гуляниях и заодно наведаться к Кузьмину по делам полка, а, может, и не только, тем более, что от братьев (в основном, конечно, от Ипполита) скрывать было нечего. Но пока Васильков постепенно скрывался из виду, трём братьям оставалось только наслаждаться по возможности поездкой.
[indent]Грудь Серёжи переполняла какая-то иррациональная, не поддающаяся описанию радость. Ему хотелось смеяться и шутить, петь весёлые песни и кричать о любви к этому миру. Всегда внешне спокойный, сегодня он был весь словно на иголках. Сердце его предчувствовало, что надвигается что-то большое и светлое, и от этого внутри становилось тепло будто от горячей печки. Сергей улыбался, переводя взгляд от одного брата к другому, мысленно отмечая, как они похожи и различны одновременно. Задумчивый, сдержанный Матюша и восторженный, всем на свете интересующийся Поля - оба они были одинаково дороги его сердцу, хоть и были они более близки со старшим братом, нежели с младшим в силу большой разницы в возрасте с Ипполитом и невозможностью проводить много времени вместе. И всё же все трое были ветвями одного дерева, в их жилах текла одна и та же кровь, вместе с которой всем троим передалась любовь к родине, кристальная честность и глубокое уважение и привязанность к друг другу и ко всем членам их многочисленной семьи. И отнять это у Муравьёвых-Апостолов не смогли бы ни время, ни обстоятельства, ни потусторонние силы.
[indent]- Матюша, не будь строг к брату, - смеясь воскликнул Сергей, стараясь перекричать звон колокольчиков,- Хочет учиться в Петербурге, так пусть учится. В конце концов, мы тоже учились не в Москве, - в уголках глаз среднего Муравьёва залегли морщинки, придавая взгляду лукавость, - Училище колонновожатых - прекрасное учебное заведение. Я уверен, что ты, Поля, добьешься там большим успехов, - рука Сергея легла поверх ладони младшего брата, одобряюще сжимая его озябшие на морозе пальцы.
[indent]На какое-то время Серёжа замолчал, погрузившись куда-то в свои собственные мысли, как иногда случалось с ним. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, а мыслями подполковник находился, пожалуй, еще дальше. Где-то там, в послевоенной юности, когда ему хотелось продолжить свое образование в Европе, но любезный папенька Иван Матвеевич отчего-то был против. Когда-то тогда и случился, пожалуй, один из первых разладов между Матвеем, всецело поддерживающим желание брата учиться, и отцом. Серёжа перевел взгляд на старшего брата, который, кажется, тоже прочитал его мысли и оттого хмурился сильнее обычного.
[indent]Но хандрить и предаваться унынию было некогда, тем более, что оно - смертный грех. Вскоре на горизонте уже замаячили чернеющие хаты Трилесов, а вдалеке показался высокий ярмарочный столб с большим колесом от телеги, украшенным пёстрыми лентами, на самом верху. Еще через четверть часа до ездоков начали доноситься звуки гармони и каких-то рожков, названия которых Серёжа не знал, и вся их дружная компания, наконец, вкатилась в Трилесы. Сергей Иванович первым спрыгнул с саней, не дожидаясь пока лошади окончательно остановятся. В лицо сразу же пахнуло запахом костра, горячих пирожков и ярмарочных сладостей. Серёжа счастливо улыбнулся, наблюдая, как из саней, что-то ворча себе под нос, выбирается Матвей, а Ипполит уже давно стоит рядом, чуть пританцовывая на месте от нетерпения, стараясь охватить восторженным взглядом всё, куда только падает глаз.
[indent]- Ну-с, куда пойдем первым делом? - Серж махнул куда-то в сторону карусели, - Советую попробовать местный сбитень, отличная штука! - поймав взгляд Поли, устремленный на торговца медовухой, Сергей укоризненно покачал головой и подхватил брата под локоть, уводя подальше, вглубь торговых рядов, - Матвей, не потеряйся! Мы еще должны купить тебе балалайку, чтобы ты потряс своей игрой Трощинских при ближайшем визите, - памятуя о том, что Матюша напрочь проигнорировал шутку в свой адрес относительно его интереса в имении Трощинского, Серёжа не упустил возможности упомянуть об этом снова, так сказать, для усиления эффекта.
[indent]Не успев заметить реакцию старшего брата, Серёжа уже был утянут в ярмарочный водоворот, где со всех сторон кричали чуть хмельные веселые торговцы, зазывали в уличный балаганчик артисты, перекрикивали друг друга коробейники. Не прошло и трех минут, как среднему Муравьёву уже успели всучить большую синюю шаль с кистями и здоровенный шматок сала с хреном и чесноком. Подполковник усмехнулся - считай, всё основное куплено.
[indent]- Как насчет покататься на карусели или ты уже слишком взрослый для этого? - Серёжа подмигнул Матвею, краем глаза следя за реакцией Ипполита, который изо всех сил пытался строить из себя сурового мужа, но сам то и дело поглядывал на сахарных петушков и яблоки в карамели.

+3

11

Сони бодро катились по ровному, утоптанному уже с утра да укатанному хорошо снежку. Денщик Сергея, Евсей, кучером оказался очень даже умелым, лошадьми правил аккуратно, да и седаков вёз бережно, не тряся на каждом ухабе дорожном.  Казалось, что и вовсе дорога гладка, как пелена, и нет там в принципе ухабов до кочек.  Хотя, не зря же поговорка гласит, что на Руси издавна две две великих проблемы - дороги жа дураки.
На оглоблях весело и звонко позвякивали бубенцы, делая и без того отличное и праздничное настроение ещё более радостным и безмятежным. Широкая, счастливая и довольная улыбка с лица Ипполита не сходила уже ни на секунду. Как же всё - таки соскучился он по братьям!  И пусть разные они все трое совершенно - задумчивый, привыкший сто раз всё обдумать, прежде чем сделать что - то, поражающий философским спокойствием Матвей, куда более пылкий и беспокойный Сергей, и сам Ипполит, всё - же, одна кровь течёт в жилах у них.  Один отец причастен к их появлению на свет, одна матушка покойная носила под сердцем их, а значит,  только вместе будут они по - настоящему сильны и непобедимы.  Да, Матвей и Сергей старше намного, но всё равно, Ипполит полноправный член их трио,брат кровный им, и сейчас, когда все втроём Муравьёвы - Апостолы сидели вплотную друг к дружке в санях, невероятная нежность по отношению к старшим братьям переполняла души Ипполита.  Сергей тоже улыбался, выглядел счастливый и довольным донельзя.  А вот Матвей хмурился отчего - то,будто какую - то думу свою думал всё, не желая отпустить. Ага, ждёт ответа на свой вопрос о том, почему это младшенький именно в Петербург рвётся учиться!  Ипполит ведь  так и не ответил ему, вообще - то, сначала обдумал, что именно ответить лучше всего, а потом и забыл напрочь.  ладно хоть сейчас вспомнил, а то бы всю дорогу так и хмурился Матвей.  Но почему же старший брат так против Петербурга настроен? Объективные причины есть, или подсознательная антипатия просто к северной столице?  Впрочем, это уж только самому Матвею ведомо, Ипполит в душу ему лезть точно не собирается. А вот спросить просто - почему бы и не спросить? Пожав слегка плечами, Ипполит улыбнулся:
- Ну, не хмурься же, Матюша!  В Москве я оставаться не хочу, потому что Петербург и ближе, и роднее мне. Да и потом, папеньку нашего я знаю, увы.  В Москве я полностью от него зависеть материально буду, если в голову ему взбредёт напрочь прекратить мне денег посылать, даже и нынешних невеликих,  худо совсем будет. А в Петербурге хоть тётушка в случае крайней нужды поможет и совсем уж на произвол судьбы не бросит, пусть и будет мне жутко неудобно её тревожить просьбами такими.  И образование в Петербурге не хуже дают, поверь.  А климат - то в Петербурге меня больше устраивает, чем московский, я же не такой мерзляк вечный, как ты.
Кстати, а Сергей - то Ипполита полностью поддержал!  Вот что значит, возрастом ближе, хоть и ненамного совсем! Тепло улыбнувшись Сергею, Ипполит восторженно сообщил:
- Одно из лучших, как по мне. Всё равно я о военной карьере мечтаю, хочу носить с честь погоны офицерские, и верой и правдой Родине служить, как и ты, и Матвей. А там и образование хорошее дадут, и для карьеры перспективы есть.            
А вот теперь и Сергей начал хмуриться, как будто. Никак, вспомнил собственную неудачную попытку отпроситься у папеньки в Европе учиться?  Впрочем,хмурился он недолго совсем, благо, совсем скоро сани вкатились какое - то большое село и впереди показался яркий, красочный ярмарочный столб.  Больше того, Сергей и выпрыгнул из саней первым, на ходу прямо. Ипполит и хотел лихой трюк этот повторить, но сани уже полностью встали, так что оставалось лишь вылезти из них чинно и спокойно.  Матвей выбирался медленно - медленно, степенно, очень свойственно для него.  Ипполит аж пританцовывал на месте от нетерпения уже, ожидая, пока самый старший из братьев ступит на снег наконец.  В итоге даже не сдержался, поторопил любя:
-Матюша, пока ты выбираешься, и ярмарка закончится уж успеет, думаю.
Но вот и Матвей наконец из саней вылез.  А Ипполит уже углядел совсем рядом бородатого невысокого мужичка, громко предлагающего всем отведать его вкуснейшую медовуху.  Медовуха... О напитке этом Ипполит слышал, факт, но одно дело - слышать, а другое - попробовать на вкус. Может, удастся Сергея и  Матвея уговорить на это?  Он же не дитя малое, в конце - концов, семнадцатый год аж.  Вот только Сергей, видимо, мысли младшенького прочитал каким - то образом.  Иначе с чего бы так укоризненно головой закачал, под локоть подхватил и поволок вглубь рядов куда -то? Вот же ханжа!  Ну, ничего, может, получится уговорить ещё!  Впрочем, мысль эта тут же была отброшена на время.  Толпа народная подхватила, закружила братьев, так что думать стало впору только о том, чтобы  от Матвея и Сергея не отстать, да из вида их не потерять. Хоть и взрослый он мальчик, а от братьев в толчее такой отставать не хотелось совершенно.
Вокруг суетилось множество торговцев - коробейников, на все лады предлагающих различные товары. Первым делом Ипполит приценился к содержимому лотка со всякими резными милыми штучками, выбрав в итоге небольшую нарядную шкатулочку. Ведь Сонечка Раевская с родными будем в Петербурге и в гости приглашены к тётушке Катерине Фёдоровне, как раз, когда он там проездом будет!  Как упустить случай возлюбленной небольшой подарочек вручить в честь Рождества, на память просто?  Как только шкатулочка перекочевала к нему в руки,юноша снова осмотрелся по сторонам. А Сергей - то времени даром не теряет, успел прикупить и шаль нарядную, и кусок сала изрядный.  Интересно, а для кого шаль - то старшенький приобрёл? А впрочем, для кого бы ни было, важно то, что шаль действительно нарядная, хорошо бы подобную и тётушки прикупит, да преподнести в честь Рождества. Пусть знает Екатерина  Фёдоровна, как любит и ценит её Ипполит, как дорожит ею, и как благодарен за счастливые годы детские. Стоимость шали, присмотренной Ипполитом на лотке, заставила юноша крепко призадуматься.  Если купить сейчас красоту эту, как раз все деньги мизерные, выделенные отцом на поездку, до последней копейки почти уйдут. А хочется ведь и на каруселях покататься, и сладкого поесть хоть немного.... Но разве же не заслужила Екатерина Фёдоровна подарка такого, раз столько лет растила его, и любит, как сына родного?  Отметя в сторону все сомнения. Ипполит порылся в карманах, выгреб все денежки свою, и свёрток с полученной в обмен на деньги шалью к себе прижал покрепче.
Сергей меж тем обратился с заманчивым предложением. На карусели покататься, что может быть прекраснее?  Вот только деньги - то потрачены уже все... Ох, папенька - папенька, скуп же ты на пособие сыновьям подрастающим!  Неловко пожав плечами. Ипполит признался:
- Да я - то совсем не против в детство вернуться ненадолго хоть.  Да только папенька денег мне почти на дорогу не дал, вот, купил шаль для тётушки в подарок и ещё одну мелочь, и всё, в кармане пара мелких монет уже. Так что ежели только кто -то из вас меня, сирого и убогого, за свой счёт покатает.         

Отредактировано Ипполит Муравьёв-А. (2020-10-19 19:56:31)

+2

12

Полтора часа по заснеженной дороге в широких просторах Малороссии – стопроцентная гарантия на массу мыслей, к делу не относящихся. Светлая меланхолия. Снег разлетается в стороны под копытами обшерстившихся к морозам лошадей, искрится под зимним солнцем, уносит Матвея в тяжелые раздумья без согласования с последним, как если бы так и должно было быть. Терялось в этом снегу всё: Серёжа, Ипполит, Училище колонновожатых, имение Трощинских, уносилось прямо за заснеженный горизонт под аккомпанемент перезвона  бубенцов. Настолько нежной тоской по покою было пропитано сердце, что хотелось растянуть это мгновение на ближайшую вечность, обняв покрепче братьев, открестившись, наконец, от вечных переживаний и слившись со здешней жизнью, вместе с подъемами спозаранку и иными трудностями, которые сравниваться с настоящими не могли. Не то это, другое совершенно. О такой жизни только мечтать можно, вспоминая о реалиях, и лишь родная кровь под боком заставляет старшего Муравьёва держаться на плаву, абстрагируясь от конфликта с отцом и самим собой. Он поочерёдно, украдкой следит за дорогими душе спутниками, не привлекая к себе внимания: сначала за разомлевшим под южным солнцем Сергеем, потом - за Ипполитом, радостной улыбкой освещающим всё в округе. Кто ещё мог похвастаться настолько крепкими узами, как у них? Представить сложно. Все трое разные совершенно, со своим ворохом переживаний и проблем, но такие родные, что разделять страшно – ощущение, будто мир после этого рухнет. Тяжёлую мысль обрывает звучный голос под боком.

Твоя правда, — улыбается Матвей снисходительно, отвлечённо, кивнув брату в подтверждение своих слов. Младший или нет, а всё равно большой уже, способный принимать настолько серьёзные решения самостоятельно и без наставнических укоров со стороны. Такого сомнительного добра хватало уже хотя бы с подачи папеньки – неслыханной щедростью он славился в осуждении. Поле ведь сейчас не укоры были нужны, а свои собственные шишки, набитые на ошибках, на чужих семейство Муравьёвых учиться никогда не умело – всё пробовалось и чувствовалось исключительно через личный опыт. Лишь бы в голове мысль держал, что братья всегда рядом будут, несмотря на расстояние. А там и в Питер, и в Москву можно, без разницы большой, лишь бы чувствовал, что правильно всё. Как нужно ему, а не кому-то другому.

Если рвение в Петербург было действительно обоснованно тягой к учёбе, то тут Матвей, быть честным, даже проигрывал Ипполиту, потому что у него таких рвений не наблюдалось никогда. Тяга к саморазвитию, пополнению багажа знаний – да, как и стремление стать достойным фамилии человеком, но изнуряющие часы за изучением вещей второстепенных и лишних в его понимании всегда приводили к демотивации и огорчениям, влекшим за собой спад работоспособности и успеваемости.  По этой же причине его и Серёжа обогнал когда-то, во времена давней совместной учёбы. Матушка тогда места себе не находила, понять не могла, что же со старшим сыном творится, а этот самый сын безучастно водил взглядом по строчкам в учебниках, так же искренне не понимая, почему этим занимается. Понял лишь сейчас, спустя многие годы, когда жизнь помотала по кошмарным местам и событиям. Радоваться только остаётся, что у брата мотивация в его-то годы настолько сильная.

За всеми этими раздумьями Муравьёв совсем не замечает нарастающего шума от ярмарочных гуляний, оживая, кажется, только возле самых дальних прилавков, когда Евсей неторопливо тормозит лошадей. У тех пар изо рта и от спины, всё о дороге дальней свидетельствует, и сейчас бы обтереть шерсть сеном, пока льдистой коркой не покрылась. Такая смешная и резкая смена мыслей, ей богу. Под тяжестью наплыва разноплановых рассуждений в голове он и из саней выгружается неспешно, постепенно, сохраняя во всём чувство такта с расстановкой. Куда им торопиться, если всё только-только начинается?
Досадно будет, — с театральным сожалением отзывается мужчина на колкий комментарий, — придётся оставить тебя здесь на ночь, до следующего утра, чтобы ты точно ничего не пропустил, — рука на плечо братское с хлопком падает, не без добродушной улыбки, мол, дай ты старику попривыкнуть к сегодняшней спешке, не гони коней. Ничего без них не случится, везде успеют.

Ярмарка – настоящий праздник для души. Матвей не противится этой атмосфере, позволяет взять себя в оборот, то отдаляясь, то вновь возвращаясь к братьям. Улыбается девушкам, укутанным в яркие, но тёплые платки, вдумчиво разбирается с ценами на тот или иной товар, слушает отдалённые хороводные песни, затянутые молодёжью. Что-то даже под нос себе насвистывает, когда изучает очередной прилавок, мучимый желанием втянуться в это гуляние полноценно, вместе с родственниками, забывшими наверняка в службе и учении подобное веселье. Серёжа, может, и не потерян ещё, пропитан русским духом за время жизни в Василькове, а вот Ипполит вряд ли успел познакомиться с деревенской кадрилью или пляской, всё в окружении великосветских господ бальные залы познавал, с мазурками и вальсами. И ведь не проскочит в голове мысль, что сердце младшего покорили давно, что он не сможет сполна радоваться улыбкам девиц в танце – каждая о возлюбленной напоминать будет. Сказал бы хоть, так не пришлось бы думать сейчас о подобных авантюрах.

Мысли, впрочем, всё равно покидают голову, когда внимание всех троих соскакивает с  общего плана на конкретную точку – торговца медовухой. И если  Сергей, как брат ответственный и серьёзный, уводит младшего дальше, то Матвей с видом бывалого знатока приближается прямо к мужику. Даже торговаться не думает - берёт товар по названной цене после пары дегустаций, остановив своё внимание на монастырской, и нагоняет братьев спустя пару минут  уже с  аккуратной бутылочкой в руке. Заговорщически улыбается Поле под осуждающий взгляд среднего, не говорит ничего, весь из себя как воплощение дурного примера. Если веселиться, то в полной мере, благо от пары глотков медовухи никакой юноша ещё не умирал.
Сначала на карусель, а потом за балалайкой, — улыбается лучезарно, — на брата родного денег не жалко, Поль, выручим уж как-нибудь, пока сбережения есть. Авось сам нас спасать будешь в далёком будущем от бедности.

+4

13

[indent]Ярмарка - это маленький праздник, когда безвылазно торчишь в полку и на повестке дня у тебя однообразная муштра на плацу и бесконечные учения на стрельбище. Первое время Сергей был в ужасе от того, в каком состоянии находился Черниговский пехотный полк. Особенно в сравнении с лейб-гвардией, откуда он только успел прибыть. Теперь же и дела понемногу налаживались, и выучка солдат стала в разы заметнее, а авторитет среди них у подполковника был очень высок. Последнее, как считал Муравьёв, было на руку в их тайном деле, ведь любой из солдат готов был пойти за своим командирова хоть на край Земли, если бы тому это вдруг понадобилось. На край Земли Сергею Ивановичу нужно не было, а возмущения в рамках отдельно взятой части этой самой Земли в виде Малороссии постоянно откладывались руководителями Южного общества, хотя сам Серж был готов выступать со своим полком хоть завтра, о чем и напоминал при всяком удобном случае Пестелю, по-прежнему оставаясь в меньшинстве.
[indent]Но вернёмся на ярмарку. От глаз Серёжи не ускользнуло, что Матвей таки прикупил бутылочку монастырской медовухи и теперь заговорщически подмигивал Ипполиту. Театрально закатив глаза и погрозив старшему брату пальцем, подполковник поспешил переключить внимание Поли на большую карусель, стоящую в самом центре деревенской ярмарки. Разумеется, Серж не видел ничего предосудительного в том, что брат выпьет немного медовухи. Главное, чтобы не увлекался. Но пьяниц в роду Муравьёвых никогда не было, стало быть, и Ипполит не должен быть подвержен этой пагубной привычке. Но на всякий случай Сергей решил проследить за братом, хотя бы пока он у него в гостях и на его же попечении.
[indent]Не мог не заметить Серж и то, как любовно выбирал Поля какую-то милую безделушку, явно не годящуюся для подарка тётушке Екатерине Фёдоровне, скорее уж какой-то молодой девице. Старшие Муравьёвы переглянулись, но пока решили оставить неудобные вопросы на потом. Надо же, у младшего брата сердечная привязанность в то время, как старшие сидят бирюки бирюками. На свою персону Сергей в принципе особых надежд не возлагал. Ну, кто захочет связать свою судьбу с мужчиной, который сам себе не принадлежит? Другое дело - Матвей. И свободен, и собой недурён (насколько Серёжа вообще мог судить об этом), и прекрасно воспитан. Как ни крути, по мнению Сергея, брат мог бы составить  прекрасную партию любой девушке. Другой вопрос, что у самого Матюши были на сей счет какие-то свои мысли, которыми он с братом пока делиться не спешил.
[indent]Усадив младшего на карусель и отбившись от стайки местных дивчин, едва не утянувших братьев в хоровод, Серёжа придержал Матвея за локоть, показывая, чтобы не спешил пытаться ускакать в детство на деревянной лошадке.
[indent]- Боюсь, как бы под нами карусель не рухнула. Ce serait embarrassant! - средний Муравьёв широко улыбнулся, утягивая брата за собой в сторону, где было меньше торговых палаток и шума, и жестами показывая Ипполиту, что они тут рядом.
[indent]- Пусть развлекается. Скоро в его жизни будет сплошная учёба, там уж не до ярмарочных каруселей, - Сергей отмахнулся от очередного коробейника, пытающегося всучить братьям живого петуха, и заметно посерьезнел, - У тебя нет ли вестей из Петербурга? Письма идут мучительно долго, - подполковник покачал головой, - Павел Иванович должен был ехать в столицу в этом месяце, чтобы вести переговоры с северянами, но и от него у меня нет вестей. Впрочем, я не слишком верю в успех этих переговоров, - Серж пожал плечами, - Ты знаешь, брат, я давно предлагаю никого не ждать и начинать революцию немедля! Здесь, на юге! Nous avons devant nous un exemple espagnol! Я уверен в успехе! - глаза среднего Муравьёва загорелись лихорадочным огнем, стоило заговорить о готовящемся восстании, и он словно бы очнулся от зимней спячки, в которую начинал впадать вдали от цивилизации, - Нет ли у тебя вестей от Никиты или князя Трубецкого?
[indent]Заметив приближающегося Ипполита, который уже успел прокатиться на карусели и теперь с самым довольным видом направлялся к братьям, Серёжа вновь заулыбался, указывая Матвею на подходящего брата.
[indent]- Сияешь как медный пятак! - Серж потрепал младшего по непослушным волосам, - Лучше расскажи нам, для кого сегодня ты так старательно выбирал гостинец? Я не хочу сказать, что тётушка уже стара для таких милых шкатулочек, но... - Сергей Иванович рассмеялся и обнял за плечи обоих братьев. Казалось, никакие житейские бури не касались этих троих счастливых людей - старших и младшего. И у всех троих впереди была огромная счастливая жизнь.

+3

14

Пока Сергей с ответом медлил, Ипполит от карусели просто взгляда отвести не мог, как не старался. Яркая, красочная,  она как магнитом тянула младшего из Муравьёвых - Апостолов прокатиться на ней.  Да что с ним такое, в самом - то деле? Не мальчишка ведь уже, 17 лет скоро, а от забавы для детишек оторваться не может. Вот уж позорище так позорище!  Мало ему конфуза с порушенным с утра рукомойником, продемонстрировавшим всю неловкость его,  так теперь братья уж точно заметят, как жадно смотрит он на крутящуюся карусель, и окончательно утвердятся во мнении, что он дитя малое ещё.  Ещё и подкалывать начнут любя, мол, куда ж тебе на медовуху заглядываться, раз от карусели взгляда оторвать не можешь.
А тем временем рядом нарисовался Матвей наконец, с какой - то бутылкой стеклянной в руках.  Ага, верно, это и есть та самая медовуха!  Всё -таки хорошо, что не один у него старший брат, а два сразу.  Пока Серж вредничал и занудничал в мыслях, полагая, видимо, что нечего младшего братишку алкоголем угощать,  Матвей поступил прямо по - противоположному и сыграл роль дозволяющего всё лояльного братца.  Лукаво подмигнув Матвею в ответ на его заговорщицкую улыбку,  Ипполит тихонько хмыкнул:
- Никогда раньше медовухи не пил, что ж, сегодня и отведаю, коль случай такой есть. как то,что мы вместе наконец -то.
Сергей меж тем решил, видимо, отвлечь внимание брата от той самой бутылочки в руках Матвей, и сразу как - то принялся чуть не подпихивать его в сторону карусели заветной. Да что ж, Серж совсем его дитём неразумным считает?  Он взрослый юноша,вообще - то, уже, уж как - нибудь сообразит. что алкоголем крепким увлекаться не стоит, тем более находясь в гостях.  Впрочем, ворчать на Сержа Ипполит не стал, разумеется, а лишь с улыбкой заметил:
- Серж, ну, я же не дитё малое, чтобы не соображать, что во всём меру знать нужно.  Не волнуйся, я лишь попробовать хочу, что такое это, да и то, только когда в хату вернёмся.  Уж от пары глотков - то не окосею, надеюсь, и буянить не стану.
В разговор вступил и Матвей. С юмором, но согласился, чтобы Ипполит хотя бы на карусели покатался и сладостей поел на их с Сергеем деньги. Крепко сжав в знак благодарности руки каждого из братьев, Ипполит с чувством сообщил:
- Всегда знал,что у меня самые лучшие старшие братья в мире, теперь снова убеждаюсь в этом!  Даст Бог, не придётся и вам нужду знать, ну а коли случай представится, уж выручу вас.обещаю.
Меж тем все трое Муравьёвых - Апостолов уже вплотную подошли к большой карусели.  Сергей расплатился с бородатым мужиком, собирающим плату за катание с желающих, правда, отчего - то денег отсчитал очень уж мало, явно недостаточно, чтобы троим прокатиться.  Объяснение, впрочем, тут же нашлось этому - оказывается, Серж и Матвей и не хотели кататься. посему и отправили на карусель лишь младшенького.  Опять как дитя его воспринимают, видимо!  Или просто боятся, что красочные лошадки из дерева веса их не выдержат и сломаются.
Помахав братьям, уже отошедшим в сторону, рукой, свободной от свёртка с шалью, Ипполит весь отдался ощущению безоблачного счастья. Особенно когда карусель сначала медленно, а потом быстрее закрутилась по кругу,  всё набирая скорость. Ветер свистел в ушах, а совсем несолидный возглас громкий от счастья сдерживать удавалось с большим трудом, только из опасения поймать непонимающие взгляды других  катающихся. Эх, жаль в детстве своём такой он не видывал!  Прекрасна всё - же глубинка малороссийская, видит Бог!
Медленно карусель начала сбавлять обороты, и постепенно остановилась совсем. С самой счастливой улыбкой Ипполит слез с яркой лошадки и отправился в сторону, куда, вроде бы, должны были отойти братья. Сергей и Матвей обнаружились сразу же, чуть в стороне от гудящих шумом торговых палаток и снующих туда - сюда коробейников. И, судя по всему, вели братья какой - то пресерьёзный разговор. Который, впрочем, тут же свернули, стоило лишь Ипполиту показаться в поле их зрения. Да, не доверяют ему Сергей и Матюша, видимо! Ну, ничего, пара лет пройдёт, закончит он училище, и наденет погоды офицерские. Вот тогда - то докажет, что ничем не хуже он старших братьев и достоин носить фамилию свою!
Сергей меж тем сразу же задал вопрос, прямо в лоб почти. Значит, заметил как любовно выбирал он шкатулочку, и бережно в карман убрал!  И верно подметил, что вряд ли такая изящная, тонкая безделушка предназначена тётушке в летах.  Впрочем, что уж он, от братьев скрывать свои сердечные дела будет?  Несмело улыбнувшись, Ипполит кивнул головой:
-  Всё ты верно подметил, Серж. Есть она барышня, Софья Николаевна, я, ей я хочу преподнести шкатулочку эту. Мы и знакомы - то с ней немного совсем, просто в Москве, где Софьюшка у родных гостила, случайно знакомство свели  Брат её Николай добрый приятель мне, а что до Сонечки... Если есть на свете девушка, идеальная во всём, так это она, вне всякого сомнения. Всё в Софьюшке прекрасно - и лицо, и душа, ангельски добрая и светлая. И я уже точно знаю, что влюблён в неё так сильно, как только может любить душа моя.  К слову, Софьюшка часто гостит у родных в Петербурге, так что и с ней видеть хоть иногда рвусь я,в частности, мечтая учиться в столице.     
   

Отредактировано Ипполит Муравьёв-А. (2020-10-19 20:00:07)

+4

15

Матвей на все эти лёгкие недовольства Сержа только щурится приязненно, как будто бы успел уже бутылки две такого чудного напитка выпить, и улыбается примирительно, мол, не волнуйся раньше времени, никто ж ничего ещё не предлагал. Ну, пока. В любом случае, смысла огораживать юного Муравьёва-Апостола от подобных вещей смысла не видит – всё равно столкнётся рано или поздно, а потому лучше восприимчивость проверить сразу, в компании доверенной, чем чёрт знает с кем и чёрт знает чем. Упоминать бы поменьше этого рогатого, да иных слов не подберёшь – очень уж в мельтешащем в мыслях Петербурге много сомнительных господ бродило, как в обществах простых, приземлённых, так и светских. Последние, в противовес общепринятому мнению, особенно отличались своей изощрённостью в подборе напитков – там и иностранные изыски, и жажда к необычному. Словом, поводов угостить Ипполита было куда больше, чем аргументов «против».

Не ускользнула от цепкого внимания старших и шкатулочка премилая. Мысли в голове, впрочем, аналогичные мыслям среднего возникли машинально: ну не подаришь такое тётушке, не то совсем. Ей бы шаль кукую привезти, или ещё что относительно практичное в быту, а тут прелесть такая, под стать особе юной и, возможно, даже впечатлительной. Куда ж в таком возрасте без мук сердечных? Первые влюблённости, искренность чувств, сердце из груди и прочие радости, которые с каждым новым годом жизни и ценить, и опасаться всё больше начинаешь. Трепетное время. Матвею с Серёжей его не вернуть уже – слишком много видели, слышали, знали, захламили восприятие событий опытом жизненным, так что за радостью младшего только и оставалось, что со стороны с улыбкой наблюдать. Набьёт ещё свои шишки. Лишь бы не так, как били их братья.

Кататься этим самым братьям, если судить по действиям Сержа, тоже поздновато – иначе подозрительную вдумчивость объяснить нельзя было.
Не до того я бока отъел, чтобы развлечения ломать, — усмехается добродушно, никак не препятствуя братским махинациям, и с предельной сосредоточенностью начинает ловить всё, что тот даст, от слов и до эмоций. Чувствует, что ни о чём хорошем и ярмарочном речь идти не будет, и оказывается совершенно прав.

Я только-только в отставку вышел, Серёж, — подбородок склоняет чуть сочувственно, заранее к ответу готовя, — с полка прямиком сюда мчал, без лишних пауз в дороге. Вряд ли я расскажу тебе что-то новое из тех новостей, что слышал во время пребывания в строю – они, скорее всего, уже дошли до тебя. — Головой качает, руку на плечо чужое опускает плавно, глаза в глаза. — Но не торопи события, ради всего святого. Нам далеко до Испании, как и далеко до Франции, мы – сами себе пример, который понесёт за собой совершенно непредсказуемые последствия. Без слаженной работы мы не добьёмся нужного результата, какой ждет нас при грамотной подготовке. Подумай хорошо, прошу тебя. Северное общество нужно нам, а мы – ему, как несколько частей одного целого. Нужно всего лишь приложить немного терпения.

По-хорошему в тишине этот вопрос обсуждать надо, тет-а-тет, потому что и ярмарка внимание сбивает, и Ипполит уже на горизонте появляется, хотя, казалось бы, всего пара минут прошла – всё мешает ходу мысли. Матвей плечо братское оглаживает вдумчиво, обещая себе, что обдумает всё сказанное ещё пару раз на досуге, и вновь улыбку на губы возвращает, чтобы не расстраивать окружающих лишний раз своей незапланированной загруженностью.

Какая радость! — Со всей искренностью, на которую способен, реагирует на признание Матвей, и в искренности своей не врёт – ответ удовлетворительный. Такой, какой и ожидался, только с поправкой на невозможно чистое приглушённое сияние в глазах, свойственное одному лишь младшему. Сказал ведь всё-таки, не стал таить, не растерял доверие в таких щепетильных вопросах к братьям старшим. — Сказал бы сразу, что к чему, я бы и не стал устраивать сцены недовольства в отношении Петербурга. Главное, Поль, голову не терять – не знаешь никогда, куда жизнь занесёт, и с женитьбой не спешить, познакомиться поближе, определиться с собственной судьбой. Не сомневаюсь, что выбор твой пал на действительно хорошую девушку, но хочу, чтобы перед чем-то серьёзным в этих отношениях ты для начала нашёл себя. 

+4

16

[indent]Сергей успел кинуть парочку укоризненных взглядов на Матвея, красноречиво говорящих безо всяких слов, что осторожничание брата он не разделяет, и была бы воля Сержа, то действовал бы немедленно. Но в одном старший брат точно был прав, такие вопросы не стоило обсуждать на ярмарке, куда они приехали повеселиться и провести время со своим младшим, которого, впрочем, тоже стоило посвятить в заговорщические планы. И вот здесь они с Матвеем вновь разошлись во взглядах, потому как старший Муравьёв считал, что Ипполит еще слишком юн для участия в тайных обществах, Сергей же полагал обратное, и потом они в 17 лет уже во всю били Наполеона и считать брата неразумным в таком возрасте было просто неуважительно по отношению к нему. В любом случае, все крамольные разговоры было решено оставить до более подходящего времени, а главное - для более подходящего места.
[indent]Ипполит же, как успел отметить про себя Серёжа, сиял как начищенный самовар. Щеки младшего Муравьева немедленно зарделись румянцем, стоило ему заговорить о предмете своих грёз. То, что Поль влюблен, не заметил бы разве что слепой и то вряд ли. То, с каким трепетом он говорил о некой барышне, тронувшей его сердце, явственно указывало на то, что младший брат решительно потерял голову от чувств. Что ж, первая влюбленность - это всегда прекрасно. Серёжа еле заметно улыбнулся. Не стала бы только она и первым разочарованием. А, впрочем, сколько их еще будет у брата? Идеальных во всем, ангельски добрых и светлых. Для подполковника Муравьёва-Апостола такими были только две женщины в его жизни - покойная матушка и безвременно ушедшая сестра Лизонька, которых в его сердце заменить, должно быть, не смогла бы ни одна самая чудесная женщина в мире.
[indent]Серж усмехнулся и мысленно одернул себя. Когда это он успел стать циником? Пожалуй, стоит порадоваться вместе с Ипполитом, надеясь на взаимность чувств той особы, о которой он с таким жаром рассказывал. Тем более, что Матвей уже завел речи о женитьбе, и явно стоило вмешаться, пока старший не насоветовал младшему с три короба.
[indent]- Постой, какая это Софья Николаевна? Уж не Раевская ли? - Сергей подмигнул Матвею, мол, учись у младшего, времени даром не теряет, - Неужто? Я так давно не был у них в Киеве. Матвей, ты не помнишь? Кажется, уж год прошел или даже полтора? - средний Муравьёв вновь посмотрел на старшего, силясь припомнить, давно ли они были у Раевских, - Неужто Сонечка... Ах, прошу прощения, Софья Николаевна уже так выросла? Я помню её премилым ребенком. Как быстро летит время!
[indent]На самом деле, время в этой проклятой южной ссылке для Сергея тянулось мучительно долго. Дни были подобны неделям, недели - месяцам, а месяцы - годам. И вся радость для него заключалась лишь вот в таких теплых дружеских встречах, которые пусть и редко, но всё же случались, скрашивая бесконечные будни в Черниговском пехотном полку. И тогда Серёжа был по-настоящему счастлив, пусть и на короткие мгновения.
[indent]- Не слушай Матюшу, Поль, - продолжил Сергей после короткой паузы, - Он-то у нас большой специалист по женитьбам, - Серж беззлобно рассмеялся, похлопав Матвея по плечу, - Ну, не дуйся, я же любя. Может, ты у нас тоже решил жениться, поэтому раздаешь советы братьям направо и налево? Мы чего-то не знаем, Матвей?
[indent]Серёжу забавляла эта ситуация. Взрослые мужи ведут себя словно малые дети, дурачась и подшучивая друг над другом. Он знал, что старший брат не в обиде. В этом был весь Матвей, самый прекрасный брат на земле, какого только можно было себе пожелать. Между ними с самого детства не было практически никаких тайн, секретов и недомолвок. При всем своем различии братья понимали друг друга с полуслова и, конечно же, искренне любили друг друга. А то, что Ипполит вырос и тоже теперь вступил во взрослую пору, лишь приближало его к братьям. Теперь их было трое. Три сына. Три ветви одного дерева. Трое - это уже огромная сила, которую не сломить.
[indent]- Расскажи нам поподробнее о предмете своих нежных чувств, Поль, - Сергей указал братьям на маленький шинок, предлагая зайти обогреться и выпить чаю, - Мы уже поняли, что эта девица добродетельна и мила. Но как она относится к тебе? Чувства взаимны? - Серж вновь бросил двусмысленный взгляд на Матвея как на специалиста по неразделенным чувствам, - Матюша, конечно же, прав в том, что не стоит спешить, нужно сперва построить карьеру, основательно укорениться на этой земле. Понимаешь, о чем я? - Серёжа потрепал младшего брата по волосам, - Слушаешь ты меня вообще? Романтические порывы - это прекрасно, но иногда хочется кушать. Кстати, насчет этого...- братья как раз подошли к дверям шинка, и Серж пропустил обоих вперед, проходя следом в теплое помещение, полное празднующих солдат и мужичья, - Ватрушку очень хочется, - наивно улыбнувшись, резюмировал средний Муравьёв, усаживаясь за скрипучий деревянный стол у окна.
[indent]Солдаты, собравшиеся большой компанией и не дождавшиеся вечера, чтобы начать праздновать Крещение Господне, увидев своего подполковника, пьяно вытянулись по струнке, но поняв, что взбучка им не грозит, прокричали со своих мест приветствия и добрые пожелания "его высокоблагородию батюшке Сергею Иванычу "и вернулись к своему застолью. Сергей лишь улыбнулся, покачав головой.
[indent]- К солдатам относиться надобно по-человечески. Тогда и они за тобой пойдут и в огонь, и в воду... и на вооруженное восстание, - после паузы добавил Муравьев, внимательно поглядев на братьев, - А пока давайте чаю выпьем. Или доставай уж свою медовуху, Матюша! Раз уж решил младшего спаивать, - Сергей улыбнулся и сжал в ладонях руки обоих братьев, выражая таким простым и незамысловатым жестом всю свою любовь и привязанность к ним обоим, - А ты слушай своё сердце, Поль, слушай сердце.
[indent]Серёжа замолчал, отвлекшись на подошедшую к их столу розовощекую шинкарку, и, улыбнувшись, попросил принести им кружки и, если можно, большую ватрушку с творогом.

+5

17

Однако, какими взглядами обменялись старшие братья при виде Ипполита!  Значит. точно скрывают от него что - то важное.  Хотя, вообще, у братьев родных секретов друг от друга быть не должно никаких.  На то и родная кровь они, чтобы знать всё и даже больше друг о дружке. Но нет же, темнят что - то старшенькие, недоговаривают!  А ведь Ипполит не дитя малое, чай,  17 лет уже скоро. В таком возрасте те же Матвей и Серж уже Наполеона били всеми силами, между прочим, и никто их детьми неразумными не считал.  Эх, тяжела всё - таки доля младшего брата среди сразу двух старших! Верно, до конца дней Серж и Матвей будут воспринимать его мальчишкой -несмышлёнышем!
Первым заговорил Матвей.  И, кстати, что удивительно, искренне за Ипполита порадовался. Даже нотацией на тему того, что сначала об учёбе и карьере нужно думать, а после о любви уже, не разразился.  Хотя мог, старший брат всё - таки! Лишь совсем крошечную порцию любовных братских  наставлений выдал. Довольно улыбаясь братьям, Ипполит похлопал Матвей по плечу:
- Господь с тобой Матюша, какая женитьба?  Мне учиться и учиться ещё, между прочим.  А недорослем неучёным я оставаться не собираюсь. Так что сначала учёбу окончу, получу по службе назначение,  а уж потом и дальше думать стану. Хотя честно скажу, мысль попросить руки Сонечки мне в голову приходит. Но только после учёбы, это однозначно. А там уж будь что будет.  Коли не угаснут чувства, дождётся Сонечка меня и согласится женой стать моей - буду счастливейшим человеком на земле. Ну а на нет и суда нет. Вперед я заглядывать не очень хочу, скажу по совести.  Но Сонечка - ангел во плоти, она прекраснейшая из девушек на всём белом свете. И я люблю её всем сердцем и верю, что чувство это одно и на всю жизнь у меня.
Сергей же в беседу включился с совсем уже неожиданным вопросом. Так он знает Сонечку? Боже правый, да уже не влюблён ли старший братец в неё?  Серж ведь бравый офицер, куда уж юнцу Ипполиту тягаться с ним!  Впрочем, страшную эту мысль Ипполит тут же постарался отмести. Сонечке ведь семнадцати нет ещё, а Сержу скоро 30, в два раза разница в возрасте почти, вряд ли чувством тут пахнет. Тем более Николай же, да и Сонечка, упоминали, что у них ещё три сестры и старший самый брат.  Который, кстати,  возрастом близок к Сержу, так что, возможно, Серж просто товарищ Сонечкиного брата старшего, поэтому и бывает в доме у них.  И сам Сергей предположение это, кстати, косвенно подтвердил, заявив, что Сонечку считает ребёнком малым ещё.  Уф, как хорошо, сразу гора с плеч!  С видимым облегчением выдохнув, Ипполит кивнул головой:
- Да, ты угадал, я действительно имел в виду Софью Николаевну Раевскую. А ты разве знаком с семейством их?  Впрочем, дай угадаю - верно, ты дружен с самым старшим братом Сонечки, Александром?  И Николай, и Сонечка много рассказывали мне о нём. Достойный, должно быть, человек. Серж, братец, Сонечке почти 17 лет, она всего на два месяца моложе меня. Коли Сонечку ты ребенком считаешь, так уж кем меня воспринимаешь, и спрашивать даже боюсь.
Морозец щипал нещадно щёки и под шубу пробирался даже.  Поэтому, перехватив взгляд Сергея, указывающий на скромный шинок, Ипполит согласно закивал головою. Обогреться и выпить чаю крепкого сейчас было бы очень кстати.  Мерзлявый вечно Матвей тем более отогреться в тепле явно был не прочь, поэтому все трое Муравьёвых - Апостолов дружно двинулись в сторону заветного шинка.  Поплотнее надвинул шапку на лоб, Ипполит снова сосредоточился на беседе с Сергеем, тоже решившим выдать свою порцию братских любовных наставлений.
- Взаимны, и я это доподлинно знаю.  Благо, Николай очень хорошо понимает нас и позволяет хоть изредка, но видеться наедине, и перемолвиться словечком.  Сонечка тоже любит меня, и сие меня несказанно радует. разумеется. А что да дальнейшего... Могу лишь повторить то, что Матюше сказал уже - пока учёбы не закончу, жениться однозначно не стану, а там как Бог даст. Коли не погаснет наша с Сонечкой привязанность друг к другу за время это, женюсь, а почему бы и нет?  И ждать у моря погоды точно не стану, ведь Софьюшка такая чудесная девушка, что, верно, желающих руки её добиться немало сыщется.  Поэтому училище закончу, назначение получу - и, если Бог даст, свататься поспешу поскорее.

Меж тем прямо перед братьями показалась дверь шинка. Быстро же за разговором зашли они!  Следом за Матвеем Ипполит вошёл в тёплое помещение, на ходу стягивая тёплую шапку и сбивая снег с обуви. Серж меж тем уже приглядел им место у окошка.  Следом за братьями старшими Ипполит уселся на скрипучий, но явно прочный  стул из дерева. Серж меж тем пустился в рассуждения об отношении к солдатам. И, кстати, о вооружённом восстании что - то упомянул вскользь.  Неужто об этом старшие братья и говорили, пока он на карусели катался, как дитя?   Интересно... Надо бы старших попытать, да не здесь, разумеется. Шинок всё - же для таких бесед не место. Поэтому Ипполит ограничился лишь согласным кивком:
- Не могу не согласиться с тобой, Серж. К каждому человеку по - человечески относиться нужно, будь он хоть солдат,хоть граф или князь. А тебя, я вижу, солдаты любят, братец.

Предложение отведать медовухи и подкрепиться ватрушкой Ипполит воспринял с великим энтузиазмом. Так что даже пришлось срочно прятать довольный блеск в глазах, пока тот же Серж не заметил и не приступил к нотациям.  Правда, пока Сергей лишь руки братьев сжал в своих ладонях, отчего лично Ипполиту удивительно тепло и светло на душе стало.
- Не могу оказаться, думаю, с такого холода медовуха и пригодится.  Так я и слушаю своё сердце, и твердит оно,  что именно Сонечка - судьба моя и радость.

+4

18

[indent]Матвей так смешно наморщил нос, стоило Серёже намекнуть на его сердечную привязанность к внучке Трощинского и о частых визитах в Кибинцы, что последний не удержался и прыснул от смеха, разумеется, тут же дружески сжимая ладонь брата, чтоб не обижался, потому как средний Муравьёв это всё не со зла. И потом, кто как не Сергей был первым советчиком Матюши в делах сердечных. Ипполит взирал на обоих братьев удивленно, и явно не понимая, что так позабавило Сержа, который тут же спохватился, пока младший брат не надумал лишнего, что он потешается над ним и его чувствами.
[indent]- Вы с Матвеем Ивановичем, - пояснил Серёжа после недолгой паузы, - Братья по несчастью. Да, Поль, твой старший брат тоже безнадежно влюблен. Надеюсь, ты счастливее его, и твоя избранница более благосклонна к тебе, чем любезная Прасковья Ивановна к нашему бедному Матюше, - подполковнику хотелось еще добавить, что девица Хилкова недостойна такого прекрасного человека, как их брат, но он решил не ранить сердце Матвея еще сильнее, напоминая о ветренности холодной красавицы.
[indent]Угораздило же Матвея влюбиться в эту юную кокетку, которая и возрастом-то была не многим старше их Ипполита. Впрочем, это лишь означало, что и младший брат их давно не мальчик, скоро поступит в военное училище, станет офицером, а там и вовсе собирается жениться, и стоит воспринимать его всерьез. Разумеется, Сергей не сомневался, что Ипполит в отличие от Матвея еще одумается и сменит предмет своего обожания, а вот дурное настроение старшего брата в связи с невзаимностью чувств только расстраивало. Тем более, что рядом с обоими братьями был более достойный образчик для излияния нежных чувств, однако, сердцу не прикажешь, и Серж знал об этом, наверное, как никто другой.
[indent]- Ну, конечно, - тут же парировал Матюша, разливая купленную медовуху по уже принесенным шинкаркой кружкам, - Зато Серёжа решил всю жизнь проходить бобылём. Il a un objectif plus йlevй dans la vie.
[indent]Средний Муравьёв усмехнулся и даже отложил на минуту кусок ватрушки, пышущей жаром печи, из которой её недавно достали. Конечно, Матвей был прав. Любовные приключения никак не вписывались в уклад жизни черниговского подполковника. Жизнь эта была давно пуста и бессмысленна, и лишь высшая идея теплила маленький огонек надежды на то, что рано или поздно всё изменится. Он грезил о революции, мечтал о том, как вспыхнет пламя вооруженного восстания, подобного тому, что происходило в Испании или у греков, так страстно обожаемых их драгоценным папенькой.
[indent]- La vie n'a pas de sens si elle n'a pas de place pour l'exploit, - Серёжа тепло улыбнулся братьям, - Скажи, Поль, давно ли ты виделся с Никитой? Отец говорил, что он всегда проявляет живое участие к твоей персоне, - Серж не повел бровью, когда отчётливо ощутил тычок под столом со стороны Матвея, - Matthew, tu peux me botter le pied autant que tu veux, mais laisse-moi te rappeler que tu m'as dit que notre frиre est adulte et qu'on doit le traiter comme un homme, - Сергей вновь перевел взгляд на младшего брата, - Ты знаешь о существовании тайного общества, в которое входят и Никита, и Александр?
[indent]От неожиданности бедолага Матвей даже выронил из рук ложку, которой пытался ковырять ватрушку за неимением в шинке вилок, и зашипел на среднего брата, призывая того говорить тише о таких вещах, как участие в тайных обществах.
[indent]- Серёжа, образумься! - Матвей Иванович с жаром схватил руку брата, громко шепча, - Недаром полковник Пестель просил меня повлиять на тебя. Вы с этим Бестужевым совсем не таитесь! В чем смысл тайного общества, если вся Малороссия знает о нашем деле?
[indent]Сергей примирительно поднял руки и сделал жест, демонстрирующий, что отныне ни слова. Павел Иванович с подачи Каменской управы и правда не раз просил Муравьёва соблюдать секретность, иначе общество будет раскрыто еще до того, как они решатся на какие-либо действия. Этого Сергей допустить не мог, поэтому торжественно пообещал, что впредь будет осмотрительнее.
[indent]- Хорошо, хорошо, сегодня никаких sociйtйs secrиtes, - заверил Серж брата, - Хотя я считаю, что Ипполит имеет право знать, - подполковник пожал плечами, делая добрый глоток из кружки с медовухой, - Кстати, Раевских в это необязательно посвящать. Впрочем, они и так о многом догадываются.
[indent]В это мгновение за соседним большим столом, где отмечали приближающийся праздник солдаты Черниговского пехотного полка, раздались восторженные крики во славу "Божьего праздника и любезного батюшки Сергея Иваныча". Серёжа обернулся, приветливо кивнув головой солдатам, а потом вдруг резко встал, направляясь к их столику. Ничего не понимающие мужики замерли, ожидая взбучки от командира.
[indent]- А что, братцы, - вдруг громко спросил Серёжа, подойдя к солдатам, - Пойдёте за мной, куда я прикажу, если мне то понадобится?
[indent]- Хоть на край света, ваше высокоблагородие! - послышалось со всех сторон, и удовлетворенный Сергей вернулся за стол к братьям, внимательно поглядев на Матвея.

+1


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » мальчик желает быть богом...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно