Наши войска заняли Париж. Россия стала первой державой мира. Теперь всё кажется возможным. Молодые победители, гвардейские офицеры, уверены, что равенство и свобода наступят — здесь и сейчас. Ради этого они готовы принести в жертву всё — положение, богатство, любовь, жизнь… и саму страну.
1825 год, конец Золотого века России. Империю, мощи которой нет равных, сотрясает попытка военного переворота. Мир меняется стремительно и навсегда...


ЖАНЕТТА ГРУДЗИНСКАЯ ПИШЕТ:
“С неделю назад Грудзинская верит в происходящее меньше прочих, раз — а то и два — теряет самообладание. Невозможно. Не верит. Ни с кем не хочется говорить, в то время как от количества советов начинает до невозможного болеть голова. Ссылаясь на это, старается почаще оставаться в одиночестве, а значит тишине, нарушаемой разве что разговорами где-то в ближайших комнатах. Советы благополучно оставались там же на какое-то время. Всё равно на следующее утро будет привычный уклад, ничего такого. Самообладание вернется уже за завтраком.”
[читать далее]

1825 | Союз Спасения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » "Горе от ума". Репетиции.


"Горе от ума". Репетиции.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://terijoki.spb.ru/photos/_data/i/galleries/History/Collections/Kellomaki/kellomaki_jpk-24-me.jpg

Каменка, Киевская губерния. Май 1824 года.

Предположим, что на портрете - Екатерина Николаевна Давыдова, бабушка Е.Бороздиной,
а интерьер - ее дома в Каменке.
Слева от окна - дверь в комнату "Софьи"

описание будет дописываться по мере надобности

+3

2

[indent]Приехав в мае 1824 года в Каменку, Александр неожиданно для себя застал там многочисленное общество, которое съехалось туда, влекомое радушным гостеприимством и очарованием дочерей Андрея Михайловича.  А тут еще и сам Раевский привез двух своих сестер – Софью и Марию, которых отец отпустил в Каменку под его присмотром.  Дуэнья из Александра Николаевича была сомнительная, но он благополучно прибыл к Бороздиным – Давыдовым и, передав своих сестер на руки бабушке Екатерине Николаевне, он посчитал свою миссию выполненной.
[indent]Приехал даже Александр Пушкин, до того хандривший в последнее время в Одессе и сетовавший, что находясь в 2000 верстах от столицы, вынужден служить, принимая жалование 700 рублей в год не как жалование чиновника, а как паек ссылочного невольника*. Справедливости стоило заметить, что и сам Александр Сергеевич был не без греха. Его мрачное настроение духа породило много эпиграмм. Часть из них была им только сказана в кругу друзей, но часть попала на бумагу, разошлась в обществе и сделалась известной. Эпиграммы эти касались многих и из канцелярии графа Воронцова. И не только досталось господам из канцелярии.  Стихи его на некоторых дам, бывших на бале у графа, своим содержанием раздражили всех. Начались сплетни, интриги*, Пушкину друзья советовали на время исчезнуть из поля зрения графа и не дразнить его своим поведением.  Вот, воспользовавшись этим советом, Александр Сергеевич и оказался в Каменке.
[indent]Между гостями, бывшими друг - другу или родственниками, или хорошими знакомыми сразу же установилась самая приятная атмосфера, к которой особенно располагают майские дни, пышущие свежестью природы. Куда не кинь взор – всюду белые клубы цветущих садов, да не тронутая еще зноем зелень, а согретый солнцем воздух пропитан ароматом цветущих вишен, да яблонь и груш. Даже пушкинская хандра исчезла, и тот мило шутил с барышнями, писал им стихи в альбомы и экспромтом слагал четверостишья ради их улыбок и блеска в глазах.
[indent]Всякий день собравшиеся гости обедали внизу у старушки Екатерины Николаевны, которая, даже на рубеже своих 70 лет сохранила черты былой красоты и живой ум. Затем, поцеловав ручки бабушке, молодежь собиралась в огромной гостиной, где всякий мог найти беседу по своему вкусу.
[indent]Так на другой день приезда Раевского Александр Сергеевич изъявил желание прочесть друзьям комедию, сочиненную Грибоедовым, черновик которой привез с собой в Каменку. Читал Пушкин вдохновенно, в лицах, меняя не только интонацию, но и выражение лица, заставляя слушателей смеяться и аплодировать во время пауз, делаемых Пушкиным нарочно, чтобы посмотреть реакцию собравшихся.
[indent]По ходу чтения Василий Львович Давыдов (младший сын почтенной старушки Екатерины Николаевны) негромко высказывал князю Сергею Трубецкому свои мысли, узнавая в описываемых образах того или иного знакомца. Особенно его занимал образ Фамусова, в котором, как считал Василий Львович, угадывался господин N, который так же был «брюзглив, неугомонен, скор» и «часто без толку сердит».
[indent]- А что, mademoiselle, у каждой из вас есть подобная Лиза? – обратился Раевский к сестрам и кузинам. - Maria, вот, к примеру, у тебя горничная тоже является твоей поверенной  хранительницей тайн?
[indent]Пушкин, прервавший чтение тоже с заинтересованностью посмотрел на барышень Раевских и Бороздиных, сожалея, что между ними нет Екатерины Раевской.
- На мой взгляд, Грибоедов показал интересную картину характеров и нравов. Если эту комедию когда-нибудь одобрит цензура и она будет поставлена на сцене, то успех ей обеспечен. Фамусов и Скалозуб превосходны! Что же касается Молчалина, то, на мой взгляд, он недостаточно подл для осуждения.  Но что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, с недурными мыслями, остротами и сатирическими замечаниями*. Такие люди нужны в обществе. Они подобны порыву свежего воздуха, рассеивающие туман, застоявшийся в умах обывателей.  Читая полученную комедию, я наслаждался*. Жаль, что она еще не напечатана.
[indent]Василий Львович, встав с дивана, подошел к Александру Сергеевичу и взял, лежащие на столе листы с рукописью. Пробежав их глазами и что-то прикинув в уме, на его лице появилась живость и азарт.
- Господа, мы можем опередить цензуру и поставить для своего удовольствия домашний спектакль, - предложил он, обводя взглядом собравшихся. – Я так живо представляю этого Фамусова, что и сам готов взять эту роль.
- Тогда я вижу себя Горичем. Боюсь, что меня ждет его судьба, как только я женюсь. Забуду лагерный шум, товарищей и буду вести спокойную и ленивую жизнь. Все равно мне, как и ему не стать московским комендантом, - заметил Раевский с присущим ему сарказмом. 

* упомянуто в переписке. А.С.

+7

3

Мари любила подобные поездки. Особенно, когда речь шла о том, чтобы совершать их в кругу семьи и ехать к друзьям. Так вышло и в этом случае. Уговорив отца отпустить ее и Софью в Каменку, Мария ощущала какую-то легкость и радость от случившегося события. Во-первых, поездка - это всегда интересное событие, которое требовало особой подготовки. Так вышло и в этот раз, потому что готовились и собирались сестры долго, подбирая платья, ленты, шляпки, строя планы в каком наряде и когда они будут появляться. Во-вторых, это означало возможность покинуть дом на какое-то время и повидаться с друзьями. Мари хотела особенно видеть сестер Бороздиных. Особенно Марию. Вместе они любили музицировать и петь. Мария Николаевна всегда испытывала особую любовь к пению. И в этом ей способствовал ее отец, который оплачивал прекрасных педагогов из Италии, лишь бы Мария занималась с ними. Успехи девушки были очень заметными, оттого Мария с особым увлечением занималась пением день ото дня. И, конечно же, она очень любила, когда ее просили исполнить что-нибудь или попеть вместе с подругами.
Машенька была благодарна за эту поездку своему брату. Не будь его, их бы с Софи вряд ли бы отпустили так запросто. Матушка ехать намерена не была, а уж papa и подавно был загружен на службе, и не стал бы тратить время на подобное.
Весной в Каменке было прекрасно. Мария и Софи попали под попечение Екатерины Николаевны, которая всячески старалась сделать так, чтобы пребывание в гостях оставило только хорошие воспоминания у девушек. И если Софи Мари казалась несколько испуганной и озадаченной временами, то сама Маша веселилась всеми возможными способами.
Приехал даже Пушкин, что Марии Николаевне нравилось особо. Она ощущала, что он был крайне любезным молодым человеком, и ей льстила эта любезность. На ту пору Мари было 20 лет, и с Александром Сергеевичем она была знакома. Эта дружба казалась ей чем-то очень светлым, и девушка порой не задумывалась о том, что ей могут восхищаться не только, как хорошим другом или не плохим собеседником.
Каждый день Екатерина Николаевна устраивала обеды. Это время было очень любимо Мари. Каждый за обедом рассказывал о чем-то интересном, делился своими впечатлениями или планами, и девушка с удовольствием участвовала во всех беседах.
В один из дней Пушкин решил читать Грибоедова. Собрались все, решив, что послушать это будет крайне любопытно. Мари сидела рядом с Марией Андреевной, с которой только только они обсуждали надпись в альбоме, а теперь увлеченно слушали чтеца. Мария Николаевна даже залюбовалась: Пушкин читал очень вдохновенно, хотя за всеми моментами сюжета она уследить не могла. Книги Мари любила всегда, даже читала серьезную литературу и увлекалась историей, но сейчас ее мысли были далеки. Она хотела бы отправиться на прогулку, слишком уж чудесная погода была за окном. Как было бы здорово, если бы Пушкин читал где-нибудь в беседке! Право слово, это было бы очень здорово!
- Что? - Переспросила Мария, когда поняла, что брат обращается к ней. - Нет, конечно, нет. - Она рассмеялась. - Как можно представить, чтобы доверять какие-то тайны горничной. Ах, Мари, скажи, что ты думаешь также? Разве можно быть такой непредусмотрительной, такой доверчивой? Право слово, ваша Софья должно быть читала очень много романов, раз решила доверять подобное.
Мария говорила весело, критиковать Грибоедова она вовсе не собиралась, к тому же понимала, что это все же комедия, шутка.
- Василий Львович, - подхватила Мария Николаевна, - какая, право слово, замечательная идея!
Она встала со своего места, подходя к Александру Сергеевичу и беря у него текст. Сознаться в том, что она слушала не слишком внимательно, она не хотела, но поучаствовать в спектакле - очень.
- Я, пожалуй, пожалуй.... - Она задумчиво перебирала листы, ткнув в первую попавшуюся строчку. - Взяла бы роль внучки Хрюминой. Порой я могу быть очень злой и обиженной, честное слово.

+3

4

В последние время  дни неслись с ужасающей быстротой лично для Ипполита. Кажется, вечера лишь  он не спал ночами вместе с однокашниками,  усердно готовясь к экзаменам выпускным из училища, чтобы выдержать их успешно и не опозорить славную фамилию. Всё - таки не очень хотелось выпуститься из стен училища cо скверным аттестатом и проваленными экзаменами, учитывая, что старшие братья, Сергей и Матюша, в своё время пансион закончили в числе лучших учеников, да и троюродный брат Никита дурнем и лентяем в учёбе сроду не слыл. Ведь так хотелось соответствовать старшим братьям, стать каким же, как они, а не заставлять краснеть за себя!  Да и папеньке недурно будет нос утереть, доказав, что при всё невнимании к нему выучился Ипполит успешно и достоин носить гордую фамилию свою. И вот уже пролетели все выпускные экзамены, выдержанные все до единого на оценки "превосходно", и отшумел торжественный выпуск даже.  Зато теперь Ипполит могу уже с гордостью говорить всем, что носит офицерские погоны, торжественно водружённые на плечи его при выпуске, что, как и Серж и Никита, служит верой и правдой царю и отечеству.
В этой - то эйфории через месяц после выпуска из училища и застал Ипполита заехавший по делам в Петербург старый приятель Николай Раевский, по совместительству и брат ненаглядной Сонечки. Разумеется, с Соней Ипполит давно уже переписывался активно,  каждый раз посылая длинные и нежные письма, благо, родители её до такого окаянства, как вскрывать переписку дочери, не доходили пока. Но Николай привёз не только очередной письмо от Сони, но и вести о ней вживую и нижайшие поклон. А заодно пригласил Ипполита и поехать с ним вместе в имение Раевских погостить на пару недель по случаю отпуска своего. Раздумывал над тем, принимать приглашение или нет,  Ипполит буквально пару минут. Со службой всё равно всё у него пока неясно, точное место не определено высочайшим указом, а упускать возможность повидаться хоть недолго с возлюбленной просто глупо и неразумно. Поэтому уже через пару дней Ипполит вместе с Николаем в карете последнего двинулись из Петербурга в направление имения Раевских.
Дорога на удивление оказалась хоть и длинной, но приятной и неутомительной. Так что до имения Раевских путники добрались без лишних приключений и неприятностей дорожных. Вот только очень быстро выяснилось, что сёстры Раевский младшие вместе со старшим братом Александром уехали к родне в имение Давыдовых Каменку в гости как раз накануне прибытия путников. Впрочем, Ипполит и огорчиться даже, что не повидается с любимой, не успел толком. Николай сразу же выдвинул предложение - также отправиться в Каменку и там погостить недолго у хлебосольных и радушных хозяев.  Так вот и вышло, что, отправляясь с другом в путь в имение Раевских, оказался в итоге Ипполит в гостях у радушных и добрых владельцев Каменки вместе с двумя братьями Раевскими и их младшими сёстрами.
Прямо в день приезда Ипполита и Николая пожаловал в Каменку ещё один гость - сам Александр Пушкин, молодой, но именитый уже поэт и писатель.  А заодно сей господин привёз с собой и новую пьесу молодого драматурга Александра Грибоедова,  выразив желание поскорее прочитать её вслух всему честному обществу.  Чтение пьесы решили устроить в просторной и огромной гостиной, где собрались и хозяева, и гости. Ипполит уютно устроился в кресле между Николаем и Соней, украдкой, пока вся публика почтенная увлечена была слушанием читаемой пьесы, сжимая её руку в своей руке. Но вот чтение пьесы было прервано бурными обсуждениями и возгласами. Ушедший немного в мысли свои Ипполит лишь усилием воли заставил себя вернуться к действительности и прислушаться к разговору. А обсуждение - то принимало интересный оборот, кажется, собравшиеся в гостиной собирались сыграть пьесу в любительской театральной постановке!  Помолчав немного, Ипполит тихо промолвил:
-  Мне кажется, я смог бы сыграть Молчалина. Пусть персонаж это выписан и без любви господином Грибоедовым, но воплотить образ его может быть интересно. Софи, а вы не хотите сыграть роль своей тёзки?     

+2

5

Май 1824-го года выдался чрезвычайно насыщенным и Николай увяз в делах, буквально по уши, порой мечтая, хотя бы, о нескольких днях передышки от служебных дел, поэтому, когда появилась возможность вырваться к родным, Раевский младший с радостью ею воспользовался. Дома его ожидало деликатное поручение от младшей сестры, Софи, поручившей ему доставить письмо старому другу Ипполиту, а заодно, по возможности, пригласить его домой. Николай согласился на просьбу любимой сестры сразу же. Во-первых, будучи с детства с Соней в чрезвычайно близких доверительных отношениях, он знал о чувствах вспыхнувших между ней и Полем, которого, в свое время, сам же с нею и познакомил, а во-вторых, Николя и сам хотел повидать старого друга, которого давно не видел и, который, успел уже выпуститься из стен славного училища колонновожатых, закончив его с отличием, поэтому пренебречь возможностью поздравить друга лично, Николай никак не мог.
Встреча старых друзей прошла достаточно бурно, со взаимными расспросами о делах друг друга, поздравлениями. Как и ожидалось, Ипполиту не пришлось дважды повторять приглашение посетить имение Раевских, новоиспеченный офицер быстро согласился приехать погостить на пару недель.
Дома их ожидал сюрприз, в виде внезапного отъезда семьи Николая в Каменку, куда наши герои, почти сразу же, и отправились, а оказавшись там, столкнулись не только со всеми Раевскими и Давыдовыми, но и с Александром Пушкиным, который неожиданно пожаловал в гости, причем не с пустыми руками, а с новым произведением, пусть и не своим, но тоже весьма уважаемого человека, Александра Сергеевича Грибоедова. Пьеса носила название "Горе от ума" и уже с самого заглавия заинтересовала Николая. Слушал он внимательно, стараясь проникнуть в суть произведения, которое, к тому же, собравшиеся решили поставить сами. А почему, бы и нет, с энтузиазмом воспринял идею Николай и присоединился к общему хору голосов, правда брат Сашка подсуропил, успел подсуетиться, уведя роль Горича, поэтому младшему пришлось несколько задуматься над тем, кого ему лучше выбрать. - А я, пожалуй, буду Фамусовым. - Наконец, решил он. - Я, как мне кажется, понимаю его идеи и причины побуждающие его действовать так, а не иначе.

+2

6

Май в этом году цвел в сердце Софьи каким-то особенно буйным цветом. Во-первых, Пушкин, которого она обожала с раннего детства, решил-таки снова посетить родовое имение их бабушки, даже несмотря на отсутствие в нем Катеньки и Алианы. (Неужели, он и на Машеньку теперь имеет свои романтически настроенные виды?.. Хотя, когда было иначе?) Во-вторых, а по значимости для Софьи — в-главных — с самых первых чисел оного месяца стало доподлинно известно о скорейшем прибытии в Каменку Ипполита! В-третьих, здесь, рядом с нею, были обе ее почитаемые святыни - Алексаша и Николаша, братья, которых вместе она видела разве что в самые юные годы, да и то нечасто. Ну и любимый Софьей бабушкин сад в эту пору околдовывал девичью душу неизбывно, с младенческих лет связуя с собой наивернейшие ожидания чего-то неведомого, таинственного, непостижимого, сказочного и прекрасного. С начала апреля он начинал свою симфонию весенних чудес, то тут, то там подхватывая мартовский щебет первых скворцов и преображая его во вполне осязаемое всеми чувствами бело-розовое зарево благодатных островков отрады для глаз и души, островков, которые к концу апреля заполняли собой всё видимое пространство имения, разливаясь по округе дивным ароматом то и дело мерцающих в воздухе лепестков на нежно-зеленом фоне молодой листвы.
С самого приезда в Каменку Соню буквально преследовали приятные сюрпризы: сначала пышно цветущий сад, в котором она провела в яркой эмоциональной беседе с сестрами большую часть утра и по-летнему теплого дня, на следующий день - появление Пушкина, поначалу чем-то удрученного, но после общения с Сашей, Мари и кузинами будто освежившимся душою и посветлевшем взором. Молодой поэт снизошел в своих комплиментах и до Сони, написав в альбом младшей Раевской трогательный и прекрасный экспромт ее кротости и простодушию. Но самое восхитительное событие ждало ее к вечеру того же дня, когда в Каменку прибыли Николя с Ипполитом Ивановичем, коих не вслух называла для себя Софи совладельцами ее сердца. От всех этих впечатлений, накрывших Софи с головою, она проснулась с ужасной мигренью и показалась Мари, ночевавшей с нею в одной, знакомой с юных дней розовой спальне, озадаченной и присмиревшей. Ну что ж, и правда, столько счастья в один день Софи не испытывала прежде никогда. Впрочем, бабушкины вечные приживалки, Настасья Антиповна и Глафира Пантелеевна довольно быстро нашли для Софи нужные снадобья и уже к завтраку поставили ее на ноги. Правда, бледность ее выдавала недавнее недомогание, но свежий предполуденный ветерок в беседке, где всё было накрыто к завтраку, скоро развеял остатки головной боли, и она успела в тайне от остальных извиниться перед Полли за то, что не вышла утром в условленное место к назначенному часу.
Ажиотаж от первых встреч у всех сменился умиротворением и каким-то спокойным свечением взглядов. Или Софи это просто казалось, потому что хотелось видеть во всех созвучие с ее чувствами и едва управляемой радостью? Так или иначе, разговоры за завтраком велись гораздо более спокойно, чем за вчерашним ужином, но искренние улыбки то и дело озаряли душу девушки живым откликом.
"Господи, продли эти мгновения!" - молилась она чуть ли не ежеминутно. Больше всего на свете ей хотелось после завтрака сразу пойти гулять по саду с Полем и только с ним одним, затеряться там где-нибудь ото всех среди деревьев и утонуть в его глазах и смущении. Но она, конечно же, выбрала общество доверенного всех ее тайн - брата Николя. Ипполит шел тут же, неподалеку, с кем-то из ее кузин, прислушивался к ней и смотрел на нее, стараясь не привлекать к своим взглядам большого внимания. Говорили ни о чем и обо всем сразу. Даже о самом главном, но так, чтобы это не было слишком приметно. Между прочим, беседа часто возвращалась к привезенной Пушкиным пьесе его неполного тезки, хорошо известном в Каменке, пьесе, которую поэт за неимением ныне здесь автора, собирался читать за обедом. Александр Сергеевич грозился изумить сим творением всех без исключения и прочил ей славу либо слишком смелой крамолы, либо злой, но очень точной пули, которая, пусти ее в дело, попадет не в бровь, а в глаз или в душу каждому. Пушкин был очень вдохновлен и начал чтение еще до обеда. Поскольку майское солнце в этом году после полудня особенно припекало, а гости, включая саму Софью, еще не приспособили свои туалеты для соответствующей погоды, ко второму действию решено было перейти из уже хорошо прогретой беседки в прохладную гостиную. К этому времени Софи уже была настолько заинтригована коллизией, что не могла оторвать восхищенного взгляда от чтеца, который, казалось, уже видел действие всех персонажей на сцене и передавал свои эмоции слушателям.
В середине пьесы Пушкин прервался ради обеда, на котором уже давно настаивала хозяйка.
А Софья, вся в смешанных чувствах, обратилась к сидящей подле нее сестрице:
- О, Господи, Мари! Я ничего не понимаю: в Молчалина или в Чацкого влюблена Софья? - потом же, когда поняла, что ее услышал и Александр, повернулась и к нему. - Вначале я уверена была, что в Чацкого, а теперь... - взгляд ее невольно коснулся и влюбленных глаз Ипполита. - А теперь она кажется мне такой глупой!... - в нечаянном смятении она поспешила отвести глаза к Николаю. - А Чацкий каков, а? Что ни слово - то острый штык. Прав был Александр Сергеевич, - на него она взглянуть не посмела. - Очень смелая пьеса... Как же не терпится поскорее узнать продолжение!
Продолжение долго ждать не пришлось, Пушкин, видя острый интерес окружающих к читаемой им комедии, поспешил отказаться от десерта и продолжил чтение с третьей картины.
На общий вопрос брата о том, можно ли доверять горничным свои тайны, Софи задумалась и, услышав ответ сестрицы, тихо возразила ей:
- У девочки, барышни всегда должен быть такой человек, которому она может что-то доверить... Помните, как совсем маленькой я тянулась к Александру? Когда он уехал - к Николя... А потом пришла очередь и Катеньки. Теперь-то я понимаю, что могу обсудить все в письмах брату и записях в дневнике самой себе. Но у той Софьи не было и шанса делиться чем-то сокровенным с кем-то, кроме Лизы... Я не осуждаю ее за это. Я не понимаю ее в дальнейшем! Неужели ее ревность - или что это?.. - была настолько огромной, что она в ослеплении своем не увидела любви к себе у человека, к которому только и можно было испытывать уважение?...
Когда Александр Сергеевич закончил читать пьесу и высказал свое мнение о ней, дядюшка Василий Львович вдруг предложил всем то, о чем никто другой не осмелился, видимо, и мечтать - постановку пьесы! Софья обомлела от восхищения, всплеснув руками и оставив их прижатыми к груди, на некоторое время лишившись дара речи.
- О, я с удовольствием посмотрела бы этот спектакль! - наконец, вымолвила она, обернувшись к Пушкину. - Вы ведь возьметесь за эту постановку, Александр Сергеевич?
Но коль скоро речь зашла о распределении ролей, Софи вдруг приуныла: она совершенно не видела себе место в этой пьесе. Когда перед чтением четвертого, финального действия все переместились в удобные кресла и диванчики, Софи оказалась подле самого Ипполита, чем оказалась смущена до кончиков ресниц. Но когда первая волна замешательства отпустила ее застывшее в неловкости сознание, она поспешила отвести от себя всяческие подозрения, если вдруг таковые у кого завелись, и с жаром включилась в общий процесс обсуждения, даже не подозревая, что раскраснелась от этого еще больше:
- О, Николя, даже не вздумай соперничать с Василием Львовичем! Фамусова из ныне присутствующих здесь лучше никто не сыграет! А ты, Сашенька, уж лучше задумался бы над ролью самого Чацкого! Или, на худой конец, Скалозуба... Что это за роль такая - Горич? Он же в самом конце пьесы появляется... И Машенька тоже грешит против истины. Неправда ли, Александр Сергеевич? Ей гораздо больше подошла бы роль Софьи Павловны!
Но когда заговорил Ипполит, Софи вновь почувствовала себя застигнутой врасплох и вздрогнула, едва ощутив его прикосновение к своей руке: надо же, как смело!
- О, нет, - сделавшись совсем пунцовой, поспешила отозваться Соня, - я совсем не понимаю Софью Павловну... Если уж на то пошло, я бы, возможно, согласилась попробовать сыграть роль... Лизы?... - будто спрашивая у всех разрешение, почти шепотом договорила Софи.

Отредактировано Софья Раевская (2021-01-08 19:07:29)

+4

7

[indent]Сашка, удобнее устроился на стуле и со стороны наблюдал за тем оживлением, что вызвала прочитанная комедия. Особенно вызвало живость предложение Василия Львовича поставить это домашним театром.
[indent]- Мари, а что, разве барышни нынче не читают романов? – деланно изумился Саша, слушая слова сестры, - Да и надо же кому-то поверять свои тайны, с кем-то отсылать записочки или приносить их, - говоря совершенно серьезно, поучительным тоном, сам в душе посмеивался.
[indent]- А это вот вовсе зря, - вставил свое слово Василий Львович, - в таком прелестном возрасте негоже злиться да обижаться. Вся жизнь впереди, - добродушно пожурил тот Машу и посмотрел на Муравьева- Апостола.
[indent]- А что, молодой человек, попробуйте. В молодости надо пробовать все! И не надо говорить, что персонаж выписан без любви. Вы только вчитайтесь сколько оттенков характера, какой живой ум!
Пушкин, державший листы переписанной рукописи, перебирал их один за другим, ища нужное место.
[indent]- Чацкий просто штатский трус в большом свете. Вот, послушайте:   "Враг дерзости, – всегда застенчиво, несмело...", а дальше «Ведь нынче любят бессловесных...» - так словами Чацкого Грибоедов  говорит о Молчалине. А вот еще:  "Вон он на цыпочках, и не богат словами..."  И это говорит девица, которой он не безразличен! Да по мне уж лучше бы меня самого и вовсе не замечали, лишь бы не говорили такие слова. Да и фамилия «Молчалин» подчёркивает его эту отрицательную черту.
Раевский лишь усмехнулся на эти слова. В этой комедии все фамилии были «говорящими».  И не только Молчалин или Скалозуб или Тугоуховские. Сам  Фамусов – воскликнувший в финале «Ах, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» похоже, был обязан латинскому слову  «fama» – молва.   
[indent]- Николай, а чем же тебя привлек Фамусов? Нам, военным, военных и играть. Штатские – совсем из другого теста, - подмигнул он брату, а потом и Пушкину.
[indent]- Ну, ну, Софьюшка, если Николенька хочет сыграть Фамусова, то я уступлю ему роль. Тут довольно кем подыграть. Саша, послушай сестру, Чацкий не по душе, так Скалозуб как раз из военных. Тебе ли не знать как выслуживаются, да получают чины. - примирительно влился в беседу Василий Львович.
[indent]Раевскому не хотелось спорить с Василием Львовичем, да уводить разговор в сторону от комедии Грибоедова. Не все ли равно чем развлечься на досуге? Большого спектакля они не поставят, а так, на пару часов, можно выбрать несколько сцен. На большее не хватит терпения зрителей.
[indent]- Лиза, так Лиза, - почти апатично согласился он с сестрой. Софья, как самая младшая из сестер, часто оставалась в их тени, уступая более бойкой Марии, – но Чацким я вижу Александра Сергеевича. А что? – Раевский посмотрел на друга семьи, который, похоже и не собирался участвовать в представлении и был больше занят перечитыванием страниц.
[indent]- Николай! Да скажи ему! – обратился он к брату, который был дружен с Пушкиным больше, чем он сам. 
[indent]- Решайте кто будет Софьей, а там я подумаю над Чацким, - сказал свое последнее слово Сашка и подошел к столику налить себе брусничной воды. - Мария, сыграешь Софью?

+3

8

Мария Николаевна улыбнулась, слушая разговоры про постановку. Все это казалось ей очень забавным. Марии нравилось, что сейчас она была в окружении своей семьи и друзей. Марии нравились такие дни, к тому же, к своей семье, своим братьям, сестрам и кузинам она была очень привязана. Да и разговоры, которые начали сейчас вести после прочтения Александром Сергеевичем пьесы. Нельзя сказать, что Мария оценила высоко художественную ценность произведения. Сама она любила книги более серьезные и обстоятельные, и подобными пьесами могла увлекаться, разве что, ради забавы. Но идея поставить спектакль пришлась ей по душе.
- Доверять горничной, это - mauvais ton, - не сдавалась Мария, но все же отчего-то начала смеяться. Все это быстро обернулось в шутку. К тому же, Софья тоже начала делиться мнениями на этот счет, и Мария решила ее раззадорить. - Уж лучше писать дневник, чем рассказывать кому-то. Софи, неужели ты бы доверила тайны третьему лицу? Тогда бы это вовсе не была бы тайна. Quelle imprudence! Это опасно и, по большей степени, неуместно.
Мария покачала головой. Все-таки ее мысли были достаточно далеки от прочтенной пьесы, чтобы сразу понять вопрос сестры. Но признаваться, что она прослушала какую-то часть пьесы, Мария Николаевна не собиралась. Наоборот, она улыбнулась вновь и кивнула сестре, словно поддерживая ее замешательство касательно
- Я тоже решительно не понимаю Софью, - сказала она, - какая странная натура.
Мария пожала плечами, переводя взгляды на братьев.
- Читают, - ответила она Александру, прищурившись. - Ах, Александр, откуда тебе известно про записки? - Мария вполне натурально сыграла удивление, будто бы старший брат действительно поймал ее на месте преступления. И... который раз засмеялась весело и задорно.
Шутки и разговоры продолжались. Мария то подходила к братьям, слушая о чем они говорят, то возвращалась к кузинам и сестре, продолжая разговор с ними, то улыбалась Александру Сергеевичу и  тоже просила принять участие в постановки этой пьесы. Мария с улыбкой слушала, как разбирают для себя роли. Для себя она уже решила, что выберет роль маленькую и второстепенную, чтобы хоть и принимать участие в общем веселье, не чувствовать себя слишком обязанной. Но сначала Софья, а затем Александр предложили ей все же попробовать себя в роль Софьи Павловны. Мари озадаченно посмотрела сначала на брата, потом на сестру. Она не очень то вникала в историю пьесы, но понимала, что Софья персонаж главный, и большая часть истории крутиться вокруг нее. Первым желанием Марии Николаевны было тут же отказаться от подобного предложения, ведь все это было сделано забавы ради. Но затем она почувствовала какую-то внутреннюю гордость. Такую же, как она ощущала, когда у нее удачно выходил какой-нибудь романс. Что если правда у нее Софья Павловна получиться? Желая скрыть эту странную радость, которая охватила ее от подобного предложения, ей было приятно, что брат и сестра предложили ей эту роль, Мария вновь встала и подошла к Александру Сергеевичу Пушкину.
- Александр Сергеевич, а можно ли будет в пьесе спеть романс на какое-нибудь ваше стихотворение? Я сама попробую подобрать мелодию. Я думаю, - Мария Николаевна повернулась ко всем. - Как думаете, могла бы Софья Павловна исполнить в спектакле романс? Или хотя бы несколько строк? В таком случае и при условии, что Софи сыграет Лизу, я бы с радостью взяла роль Софьи. Александр Сергеевич, - Мария Николаевна вновь обернулась к поэту, не давая Николя вставить и слова. - И, правда, возьмите роль Чацкого. Это будет так здорово.
Она очаровательно улыбнулась. Марии Николаевне было лестно внимание Александра Сергеевича. Как юная девушка она ощущала подобное внимание и не порицала его. А вот к другому поэту - Густаву Олизару, Мария испытывала более трепетные чувства. Оказались они вполне взаимными, и Густав просил руки Марии, но получил отказ. Мария Николаевна знала, что подобного Александр Сергеевич не допустит, поэтому могла позволить себе побыть кокеткой.

+3

9

Как счастливо начинался этот день - и как безрадостно он заканчивается!
Когда горничная потихоньку ото всех отозвала Ипполита Ивановича, чтобы передать ему письмо, догнавшее его едва ли через сутки после приезда, Софи сразу потеряла нить разговора и всецело отдалась напряженному ожиданию известий от юноши, чья личность занимала все ее помыслы в последнее время.
Предчувствия не обманули девушку: Ипполиту следовало поскорее закончить свой визит в Каменку и добраться, наконец, до своей семьи. Что ж, это было правильно, и они, конечно же, еще увидятся когда-нибудь, но воспринимать все происходящее, как счастливую возможность встречи, пусть и на один-единственный день, у нее пока не получалось. Ведь Софи рассчитывала как миниму на неделю...
Когда прозвучал вопрос от сестры, Ипполит как раз поднимался со своего места, поэтому Софи лишь растерянно улыбнулась Мари вместо ответа и снова устремила тревожный взор на удаляющуюся спину молодого человека. Затаившись, она просидела молча почти весь остаток бурных обсуждений пьесы, а когда дядюшка Василий Львович снова обратился к ней, говоря, что уступает роль Фамусова Николеньке, Ипполит как раз появился в проеме двери в довольно удрученном состоянии, чем сразу утвердил недобрую догадку Софьи. Так что ей уже было довольно безразлично, кто будет играть какие роли, пусть бы и ее разубедили играть Лизу - она бы с радостью отказалась, если в постановке не будет Ипполита Ивановича.
Теперь на скромное пожатие своего сердечного друга она и не думала реагировать с прежним испугом, напротив - ответила ему горячей взаимностью, будто бы говоря: "Не уезжай. Я тебя не отпускаю. Просто останься здесь, что бы там ни случилось!"
Тем временем Александр Сергеевич отнекивался от главной роли в спектакле, обосновав это тем, что лучше понаблюдает со стороны и будет горд доверием общества, если оно позволит ему давать советы исполнителям по ходу разбора характеров и ситуаций.
Когда, наконец, все пришли к какому-то единому мнению относительно распределения ролей, Ипполит собрался с духом и заявил, что вынужден отказаться от участия в спектакле, поскольку завтра же с утра едет домой.
"Я надеялся сохранить свой визит к вам в тайне от родных, - насмешливо произнес он, давая понять, что причина его спешки никак не касается плохих известий, - но из письма, полученного мной только что, понял, что меня ждут дольше, чем я рассчитывал..."
На этом литературная беседа довольно быстро свернулась, все почувствовали необходимость пройтись по саду и, снова разделившись на группки, продолжили дискуссии в ожидании ужина  на свежем воздухе, давая возможность Софье оговорить все подробности этого внезапного расставания со своим l'objet des pensées du cœur тет-а-тет.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/75/815013.jpg[/icon]

Отредактировано Софья Раевская (2021-09-21 19:04:47)

+1


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » "Горе от ума". Репетиции.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно