Наши войска заняли Париж. Россия стала первой державой мира. Теперь всё кажется возможным. Молодые победители, гвардейские офицеры, уверены, что равенство и свобода наступят — здесь и сейчас. Ради этого они готовы принести в жертву всё — положение, богатство, любовь, жизнь… и саму страну.
1825 год, конец Золотого века России. Империю, мощи которой нет равных, сотрясает попытка военного переворота. Мир меняется стремительно и навсегда...


ЖАНЕТТА ГРУДЗИНСКАЯ ПИШЕТ:
“С неделю назад Грудзинская верит в происходящее меньше прочих, раз — а то и два — теряет самообладание. Невозможно. Не верит. Ни с кем не хочется говорить, в то время как от количества советов начинает до невозможного болеть голова. Ссылаясь на это, старается почаще оставаться в одиночестве, а значит тишине, нарушаемой разве что разговорами где-то в ближайших комнатах. Советы благополучно оставались там же на какое-то время. Всё равно на следующее утро будет привычный уклад, ничего такого. Самообладание вернется уже за завтраком.”
[читать далее]

1825 | Союз Спасения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » Свет и тьма


Свет и тьма

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Познай, где свет, — поймёшь, где тьма.
https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/67/t933675.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/67/t53884.jpg
Свет и тьма
Николай Романов, Мария Волконская
Москва; весна 2019 года; NC-17; modern au
http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Сергея Волконского обвиняют государственной измене. Пока идет следствие, его жена Мария пытается узнать, как помочь своему мужу. Как оказалось, не одна она ждет встречи со следователем. К ней, как к одной из самых близких родственников, у следствия тоже есть вопросы.

Отредактировано Мария Волконская (2021-01-04 10:20:22)

+1

2

Утро добрым не бывает. Эта аксиома была для Романова ежедневной, ни кофе, ни утренняя зарядка, ни сигарета, ничего из этого не могло поменять отношение следователя к данному времени суток. Сегодняшнее - весеннее, также не было и не могло быть исключением. По окну стучала капель, снег дружно таял, оставляя после себя стекающие в канализацию ручейки, птицы орали, как оглашенные, а Николай Павлович, подняв воротник своего черного пальто и стряхивая по пути пепел с тлеящей сигареты, шел по направлению к метро, потому, что пробок к это время суток можно было собрать кучу. Подземка встречает его привычным шумом, типичным "благоуханием", от которого впору зажать нос, и толкотней, потоком, несущим его вперед вниз по лестнице, к вагонам.
- Осторожно двери закрываются, следующая станция...
Привалившись к поручню спиной, Николай читает ежедневные сводки новостей, просматривает прогноз погоды, ведь он снова оставил зонт дома, издедка сверяется с табло, ведь у него наушники с утра в приоритете.
Выходя на знакомой мраморной Бауманской, Романов поднимается по ступенькам, выходя из пасти подземного монстра, и останавливается, чтобы прикурить еще одну сигарету. На часах 7:30, до главного парадного, рукою подать, от силы минут 5, поэтому у него есть время, чтобы просто постоять, смотря как лениво и сонно начинает моргать фонарями просыпающийся город.
- Николай Павлович! - стоит ему потянуть на себя тяжелую деревянную дверь, и войти в прохладный подъезд комитета, к Николаю подлетает лейтенант, суетливый, с подобострастием в глазах, желанием угодить, вечным "а не угодно ли Вам", тем, чего бесит Романова больше всего.
- Что случилось, Алексей.
Полковник никогда не грубит, не выказывет антипатии, ни повышает голоса - это отличает его почти от всего руководящего состава Следственного комитета, от вечно любящих поорать начальников, которых хлебом ни корми, но дай показать свою власть.
- Вы просили вчера собрать  материалы по поступившему делу Волконского. Вот все, что есть - ему протягивают зеленую папку, которая в общем по по весу не так уж и тяжела, хотя как слышал Романов в деле пока пять томов.
- А....
- Остальные - секретно.
Отвечает на его почти незаданный вопрос, молодой человек и ждет, по всей видимости дальнейших указаний. Стоять посредине коридора нет никакого смысла, поэтому следователь кивает, отпуская лейтенанта восвояси.
- Благодарю, дальше я сам.
Алексей испаряется, удаляясь в сторону кажется кафетерия, а сам Романов, втайне мечтая о чашке кофе, идет к себе в кабинет, чтобы наконец посмотреть то самое дело.
Дело государственного преступника Волконского.
Кажется, сейчас никого не удивишь такими вот людьми, они есть были и всегда будут, они ищущие для себя лучшей доли, и ради этой доли предают собственную родину, к которой по идее должны были испытывать патриотизм.
- Не все такие гребанные ценители, как ты. - усмехается про себя Николай, поворачивая пару раз ключ в замке и входя наконец в свой небольшой, но довольно уютный кабинет. Наверное, это небольшой кусочек его рабочего мира, в котором он может укрыться, как в скорлупе и подумать, порешать вопросы, позадавать их самому себе, поискать ответы, здесь ему лучше, чем дома, потому что, дома пусто и как-то неживо, а здесь, снаружи муравейник, а внутри тишина, хоть ножомь режь.
Папка с делом Волконского ложится на стол для переговоров, а сам Николай садится в свое глубокое кожаное кресло и включает компьютер, тот моргнув синим, разблокирует спящий режим, клавиатуру, выводя на экранную заставку рисунок с дельфинами и показывая значки рабочих папок.
- Секретно, значит.
В Следственном комитете есть два подвида: секретно и совершенно секретно, для первого у Романова доступ есть, со вторым сложнее, нужно будет идти к генералу, с запросом, и пусть он ведет это дело, просто так допуск ему никто не даст.
- Ебанные паситижи... - бурчит в ладони Николай,  смотря на осиротевшую надпись на экране:
"По Вашему запросу данные на найдены" и рычит, сжимая в руках перьевой паркер. Дело начинает принимать отвратительный сарказтический оборот, поскольку лишь у него могла случиться такая жопа, в первый день работы над делом.
К генералу все же идти придется, и вытащив на свет божий подаренную кем-то из коллег Хенесси, он намеревается добиться того, чтобы ему передали дело полностью.

[nick]Николай Романов[/nick][lz]полковник  юстиции, следователь Следственного комитета РФ[/lz][sign]Если есть на свете дьявол, то он не козлоногий рогач, а он дракон о трёх головах, и головы эти — хитрость, жадность, предательство. И если одна прикусит человека, то две другие доедят его дотла.[/sign][status]Наказания без вины не бывает[/status][icon]https://funkyimg.com/i/39PgS.jpg[/icon]

Отредактировано Николай I Романов (2021-01-03 23:43:45)

+2

3

- Черт..., - Маша пыталась выудить из сумочки телефон, который неистово названивал. Мелодия звонка сливалась со странной музыкой, включенной в радиоприемнике таксиста. Наконец-то, пробравшись пальцами между туалетной водой, помадой, влажными салфетками и ключами, Маша вытащила телефон. На экране новенького "Айфона" высвечивалось - "Сашка".
- Алло? - Маша бросила сумку на сидение рядом с собой и поднесла телефон к уху, успев в последний момент взять трубку. - В смысле, где это я? Саш. ты прекрасно знаешь, что я сейчас в Москве. Нет, Саш, я не планирую возвращаться в Питер. Так можешь папе и передать.
Мария закатила глаза, пока слушала отповедь брата. Который раз ей уже приходилось выслушивать все это с того самого момента, когда Маша взяла билет на "Сапсан" и уехала в Москву? Она еще искренне удивлялась, как только папа или Сашка не приехали сюда, в Москву, и не увезли ее домой силой? Впрочем, просто так Маша сдаваться не была намерена. Она приехала в Москву не для развлечений. Ей необходимо было узнать о судьбе своего мужа, и она намерена была сделать это во что бы то ни стало. Но ее семья была всячески против такого волеизъявления Волконской. А ведь только год назад Николай Николаевич, отец Маши, сам отчаянно сватал ее с Сергеем Григорьевичем Волконским. Сейчас же, когда Сергей оказалась под следствием, Николай Николаевич был первым, кто потребовал, чтобы Маша подала на развод. Только вместо этого своевольная Мария, оставив новорожденного сына на родню, уехала в Москву к своей свекрови, которая жила на улице Волхонка. Ее покойный муж, отец Сергея, был человеком состоятельным, оттого достаток в семье Волконских был всегда. Правда два года назад Григория Семеновича не стало, и вот теперь в семье Волконских новая трагедия - Сергей Григорьевич арестован по подозрению в государственной измене. Маша старательно упирала именно на это слово - "подозрение". Отчасти потому, что ей было жаль Сережу, а отчасти потому, что ей самой стыдно было признаться даже самой себе, что она так плохо знала о муже. Вся ее жизнь выглядела как в дешевом бульварном романе. Мария Раевская, студентка Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н.А. Римского-Корсокового, была счастлива и даже горда собой, что ее возлюбленный поляк, Густав Олизар. он учился на филологическом факультете СПбГУ. Маше нравилось, что у нее такой образованный и романтичный поклонник, а еще - иностранец. Они строили планы, что поженившись, уедут сначала в Польшу, а затем - во Францию (спасибо Евросоюзу). Вот только год назад Николай Николаевич Раевский и слышать ничего не захотел о свадьбе между своей дочерью и поляком. Густаву было тут же сказано, чтобы рядом с Машей он даже не появлялся. Ну а сама романтичная и упрямая Маша уже готовила планы побега из отчего дома на Невском проспекте (с перспективой переезда в общежитие СПбГУ), когда в доме стал появляться Сергей Волконский. Как потом узнала Маша, ее отец имел дела с отцом Сережи. И словно в дурном женском романе их отцы договорились о свадьбе своих детей. Возможно, Маша бы продолжала бороться за свое счастье с Густавом, если бы Олизар не пропал, забрал документы и уехал в Польшу.
После свадьбы Маша не так много времени проводила с Сережей, но за то краткое время привязалась к нему по-настоящему. Это было странно и крайне удивительно, ведь она так противилась этому браку. Вскоре она забеременела, вынуждена была взять академический отпуск в консерватории, а Сережу арестовали в Москве.
Маша вздрогнула, поняв, что не слушает своего брата Сашку, который по-прежнему что-то ей говорил в телефон.
- Саш, прости, - быстро заговорила Маша, выглядывая в окно такси и понимая, что таксист остановился, потому что маршрут окончен. - Я уже приехала к следственному комитету. Саш, да ладно тебе, зачем? Тебя бы все равно сюда не пустили вместе со мной. Окей, я тебе позвоню, когда закончу.
Маша отключилась, расплатилась с таксистом и направилась к массивном дверям. На входе она протянула свой паспорт и повестку. Дежурный сверился с каким-то записями, занес ее данные и вручил ей вновь документы.
- Проходите, Мария Николаевна. На втором этаже прямо, до конца коридора.
Маша кивнула, подумав о том, что может быть стоит заглянуть в туалет и поправить помаду. Она постаралась выглядеть сегодня по деловому строго, но в тоже время изящно. Не стоит лишний раз выставлять себя в дурном свете. К тому же, не известно, о чем  и как пойдет разговор.
Мария замерла как вкопанная у таблички, которая гласила, что в кабинете работает Н.П. Романов, полковник юстиции.
- "Полковник?", - с каким-то странным смущением подумалось Волконской, но она резко взяла дверь за ручку и надавила на нее, вместо того, чтобы постучать:
- Я хочу увидеться с моим мужем, - выпалила Маша, без разрешения заходя в кабинет. - Я хочу знать, что с ним
Кажется разговор с полковниками следует начинать иначе?

[sign]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/67/t515742.gif[/sign][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/67/t178996.gif[/icon][lz]<a href="https://ссылка на анкету">МАРИЯ НИКОЛАЕВНА<br /> ВОЛКОНСКАЯ </a><br /> папина дочка, студентка консерватории и жена Сергея Волконского<br /><span style="color:#4b1414"> 21 год</span><br /><hr>[/lz]

Отредактировано Мария Волконская (2021-01-30 23:26:40)

+1

4

Решительно встав из-за стола, потирая лоб, Романов обернулся вокруг своей оси, слегка хмурясь и вспоминая, куда он мог задевать коллекционный коньяе, подаренный его коллегами на прошлый день рождения. Его отмечали узким коллективом,и вероятность того, что бутылка будет узнана равнялась нулю. Присев на корточки, он проверил несколько шкафов, но не обнаружил оной, странно вроде домой ее не уносил, ни уборщица же прибрала к рукам.
За бабой Маней водилось все, кроме воровства.
- Хм... - брови слегка нахмурились, глаза были опущены в пол, Николай напряженно думал, куда собственно мог засунуть, вероятнее всего в спешке.
Вспоминает день, праздновали внизу в зале, он залетает в кабинет, сгружая подарки на стол, пока собирающийся сказать речь Юра, отлучается в уборную, все умещается на полированном небольшом столе, кроме продолговатого пакета с бутылкой, которую он хватает за шелковые шнурки ручек, и ставит.....
Точно! В шкаф с одеждой!
Улабнувшись и хлопнув себя по лбу, следователь открывает створки, и наклоняясь вытаскивает из дальнего угла припыленный пакет.
- Так, нужно что-нибудь не такое пафосное.. - он снимает пакет, выбрасывая его куда-то в стоявшую рядом мусорную корзину и не находит ничего лучше, как завернуть бутылку в крафатовую бумагу, и засунув между двумя половинками папки с тонехоньким делом, взять ее подмышку и поправив волосы, выйти из кабинета на поиски счастья, справедливости.
- Лен, генерал у себя?  - огромная приемная цвета темного венге с мягкими персидскими коврами, заглушающими шаги, тонким ароматов кофе и конфет, приятно радовала глаз, после захламленности творческого беспорядка собственного кабинета. Помощница поднимает на Романова глаза и улыбается самыми уголками губ, кивая.
- Да, только что вернулся с совещания, я сейчас узнаю, сможет ли он принять...
Так совещания, это могло быть как позитивнои так и негативном ключе, если Фомичева хвалили, то это замечательно, а вот если давали разгон, то он еще и под горячую руку, может попасть.
- Нет, Леночка, я наверное в другой раз. Не буду нагружать Петра Фомича, пустяками...
И наверное как в дешевом кино, в этот момент в кабинете шефа голос раздается прямиком у самой двери, которая распахивается, выпуская из своего нутра самого виновника небольшой недавней беседы.
- Елена Валерьевна, сделайте мне кофе....
- О, Романов! - с улыбкой, смотря на полковника произносит Фомичев - давно не заходил, как твои успехи? Ты не торопишься, а то давай, заходи. Давай-давай, нечего в дверях жаться.
Покровительственно положив руку на плечо Романова, генерал зааводит его в кабинет.
- Леночка, 2 кофе. Тебе с сахаром?
И не услышав даже ответ, хлопает тяжелой деревянной дверью. Пути назад нет, Николай прижимает к себе папку с бутылкой коньяка и чувствует себя идиотом. Поймали, как на живца.
- Садись! -командует Петр Порфирьевич, указывая своему подчиненному на место за столом для переговоров, а сам опускается в свое кресло. Субординация соблюдена, и это своего рода плюс для следователя, собравшегося начать разговор первым.
- Кхм... да все нормально, работаем, повышаем так сказать раскрываемость. - папка жмет ему подмышку, поэтому он аккуратно, чтобы не выронить случайно хрупкую вещь, кладет картон на стол, смыкая створки.
- Повышаете, это хорошо. Значит не просто так я вам премии годовые и квартальные плачу....
Дверь распахивается и утопая каблуками в длинном ворсе ковра в глубь кабинета ступает Леночка неся на подносе две дымящиеся чашки с кофе, которые ставит перед своим шефом и Романовым. Николя кивает в знак признательность и берется за ручку чашки, так ему отчего то легче.
- Петр Порфирьевич.... - начинает следователь, когда дверь с тихим щелчком закрывается, отрезая обоих мужчин на какое то время от внешнего мира.
- Я хотел поговорить с Вами о деле Волконского.
Сказал, как в ледяную воду нырнул, его даже пару раз током прошибло, что он язык изнутри закусил, волнуясь.
- А что с ним? - делает вид, будто бы ничего не знает Федяев, совершенно спокойно дуя на свой кофе. - насколько я знаю его поручили тебе, поздравляю. Верю, что ты отлично справишься.
У Романова гребенное дежавю, и ощущение, что с ним разговаривают, как с пятилетним неразумным пацаном.
- Да, это все так... - медленно и с расстановкой говорит Николай Павлович, сминая углы папки, оставляя несчастную чашку в покое, иначе хрупкому фарфору бы досталось, как и его обожженым пальцам. - но, то, к чему у меня есть доступ, лишь небольшая толика обширнейшей информации, под грифом совершенно секретно...
В кабинете воцаряется гнетущее молчание. Оно бьет наотмаш, заставляя пересохнуть в горле и практически не дышать. Лицо генерала темнеет, на него словно набегает мрачная сизая туча и Романов понимает, что его план с треском провалился.
- Данный Вам доступ Николай Павлович, согласован с Министерством обороны и Федеральной службой безопасности, и если Вас что-то не устраивает, Вы можете подать рапорт....
Следователь сглатывает, выдыхая и кажется это слышно даже в приемной, пальцы резко ослабляют хватку, и на свет божий показывается крафтовая бумага с завернутой в нее бутылкой.
Лицо генерала краснеет от гнева.
- Вот значит как? Значит не просто так Вы в приемной охаживались! Подкупить меня решили да? - его голос переходит на крик и у Романова леденеют пальцы - да я Вам.... да я Вас...под арест, под трибунал пойдете. Вон!
Кажется так быстро полковник никогда еще не бегал. Чуть не сшибая по пути, ворвавшуюся в кабинет, узнать, что произошло Леночку, он вылетает из приемной, сворачивая на темную, курительную лестницу запасного выхода, и только когда поднимается к себе на 5 этаж, переводит дыхание, опускаясь на серый, гранитный подоконник. Нестерпимо хочется курить, но сигареты остались в кабинете.
Поговорил, твою мать.
Выдохнув с несколько минут, пытаясь унять трясущиеся руки, он словно сонамбула доходит до своего кабинета, машинально берет открытую пачку сигарет, достает одну, прикуривая, опять же машинально распахивая форточку.
- Если он захочет меня посадить, то обязательно это сделает, сфальси.....хотя нет, это и была дача взятки должностному мать его лицу... Как глупо то, господи..
Стряхнув пепел в стоявшую рядом пепельницу, он вздрагивает, когда дверь резко распахивается, и на пороге с криками про мужа и его местонахождение появляется некая неизвестная ему девушка.
- Прекратите кричать. Кто Вы и как Вы сюда попали?

+1

5

Маша чувствовала, что ее нервы уже на пределе. С одной стороны была ее семья: отец, который всячески пытался убедить ее в необходимости развода с Сережей, с другой стороны - мать Сергея, Александра Николаевна, которая всячески стремилась убедить Машу хлопотать за своего сына. Маша понимала свою свекровь - она любила своего сына и готова была ради него на все. Это могла понять только мать, и теперь, когда Маша и сама стала матерью, такие чувства не казались ей странными и эгоистичными. Ради своего Коленьки она бы сделала все, что угодно. Только теперь она вынуждена была оставить его в Петербурге у своей тетки, а сама приехала в Москву. Порой, от всего, что навалилось на нее в последнее время, у нее будто бы опускались руки, а порой, наоборот, она чувствовала прилив сил и желание свернуть горы. Маша уже не могла бы сказать на сто процентов, что двигало ей в этой борьбе за правду и свободу Сережи, она даже ставила под сомнения свои чувства, все чаще возвращаясь мысленно к тому разговору, что произошел с ее отцом после знакомства с Сережей.
"А кто ж тебя торопит? - Сказал ей тогда отец. - У Вас будет время подружиться... Сережа прекрасный человек…"
После их встречи с Сережей не были такими частыми, вплоть до их свадьбы. Маша даже не могла понять, как к нему относиться. Она все время чувствовала какую-то стену между ними, но убеждала себя, что эта стена скоро разрушиться, когда они станут жить вместе. Только "вместе" не получилось. Сначала Сережа пропадал по своим делам (теперь становилось ясно по каким), а затем Маша уехала на море - беременность проходила тяжело, и врачи сошлись во мнении, что морской воздух был ей полезен.
И, все же, не смотря на уговоры ее отца, не смотря на просьбы свекрови, не смотря на собственные сомнения и волнения, Маша решила, что доведет это дело до конца и найдет способ, как помочь Сергею. Она готова была нанять лучшего адвоката, но для этого необходимо было хотя бы узнать, в чем Сережу обвиняют. Мало кто возьмется защищать преступника, обвиненного в государственной измене, о котором ничего не известно. Поэтому Мария решила обернуть себе на пользу повестку в прокуратуру. Необходимо было попытаться узнать, как можно больше, чтобы потом суметь предоставить адвокату всю информацию в таком свете, чтобы он взялся за это дело. Конечно, Сереже должны были предоставить государственного защитника, что Маша сомневалась, что это как-то сможет помочь Сереже.
Маша глубоко вздохнула.
"Спокойно, спокойно", - проговорила она про себя. Не стоит сейчас сразу набрасываться на... как его там? Н.П. Романов, кажется?
- Я? - Переспросила Маша. Неужели ее не ждут? Ей всегда казалось, что повесткой вызывают тех, кого хотят видеть. - Меня зовут Мария Николаевна Рае..., Волконская, вот, - Маша достала паспорт, вспомнив о том, что разговаривает со следователем. Вместе с паспортом Маша вынула повестку, которая ей пришла. - Вы сами меня вызвали.
Она положила паспорт и повестку на стол следователя.
- И я... я не кричу, - отчего-то ей стало стыдно за свой порыв, но показывать это она не собиралась, наоборот, скрестила руки на груди. - Но вряд ли я вам чем-то смогу помочь. Я почти ничего не знаю о том, в чем обвиняют Сережу, моего мужа. В полиции мне отказались рассказывать, сказав, что дело ведет следователь следственного комитета, и что это - тайна следствия. Но ведь я его жена. Как я смогу ему помочь, если почти ничего не знаю? Сережу арестовали так спешно, предварительное слушанье о мере заключения было закрытым.
Маша замолчала, продолжая разглядывать следователя. Он был не стар, но при этом уже имел звание полковника. С одной стороны это внушало уважение, но с другой стороны Машу это удивило. Она то ожидала увидеть ровесника своего отца или кого-то постарше.
- Простите, - добавила Маша, подумав, что может быть просто произошла ошибка, и этот молодой человек перед ней не тот, кто ждал ее в следственном комитете. Может, именно поэтому он не понял, почему она ворвалась сюда? Мария указала на повестку и повторила. - Меня вызвали. Может быть, я ошиблась кабинетом?

[sign]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/67/t515742.gif[/sign][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/67/t178996.gif[/icon][lz]<a href="https://ссылка на анкету">МАРИЯ НИКОЛАЕВНА<br /> ВОЛКОНСКАЯ </a><br /> папина дочка, студентка консерватории и жена Сергея Волконского<br /><span style="color:#4b1414"> 21 год</span><br /><hr>[/lz]

Отредактировано Мария Волконская (2021-01-30 23:25:57)

+1


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Архив эпизодов » Свет и тьма


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно