Наши войска заняли Париж. Россия стала первой державой мира. Теперь всё кажется возможным. Молодые победители, гвардейские офицеры, уверены, что равенство и свобода наступят — здесь и сейчас. Ради этого они готовы принести в жертву всё — положение, богатство, любовь, жизнь… и саму страну.
1825 год, конец Золотого века России. Империю, мощи которой нет равных, сотрясает попытка военного переворота. Мир меняется стремительно и навсегда...


ЖАНЕТТА ГРУДЗИНСКАЯ ПИШЕТ:
“С неделю назад Грудзинская верит в происходящее меньше прочих, раз — а то и два — теряет самообладание. Невозможно. Не верит. Ни с кем не хочется говорить, в то время как от количества советов начинает до невозможного болеть голова. Ссылаясь на это, старается почаще оставаться в одиночестве, а значит тишине, нарушаемой разве что разговорами где-то в ближайших комнатах. Советы благополучно оставались там же на какое-то время. Всё равно на следующее утро будет привычный уклад, ничего такого. Самообладание вернется уже за завтраком.”
[читать далее]

1825 | Союз Спасения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Эпизоды » heart of gold


heart of gold

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Mozart l'opera rock - Penser l'Impossible
https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/62/982866.png https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/62/972245.png https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/62/297242.png https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/2f/62/59256.png
HEART OF GOLD
Анна Фёдоровна & Александр Павлович
Санкт-Петербург; февраль, 1799 год; PG-13
http://www.pichome.ru/images/2015/08/31/3FqWcfL.png
Александр всегда только разводит руками, когда узнает о том, что кто-то из его родственников натворил что угодно в очередной раз. Вот и в разговоре с Анной о брате кажется, что удивляться уже нечему.

+4

2

Малый Эрмитаж, возведенный три с лишним десятка лет назад для “уединенных развлечений” государыни Екатерины Алексеевны, казалось, остался единственным местом, которого не коснулась мрачная тень нового царствования. Здесь будто каждый уголок все ещё дышал прошлой эпохой. А, может, так просто казалось Анне Федоровне, которая ещё невестой проводила так часто время в компании императрицы именно в этой части Зимнего дворца. Теперь же она всё реже оказывалась в главной резиденции российских правителей, становясь едва ли не затворницей Мраморного дворца. Тому было много причин и далеко не все касались её личных желаний…
Прикрыв глаза, Аннет постаралась отогнать лишние мысли, дабы вновь не впасть в отчаянье, которое так часто овладевало её разумом. Переживания нервно истощали и сказывались на её здоровье. В последнее время Анна чувствовала себя слабой, болезненной. Она до сих пор не могла полностью оправиться от воспаления легких, что проявилось сразу после коронации Павла Петровича. Всё было столь серьезно, что даже государь, впервые, заинтересовался состоянием своей невестки: «Теперь я вижу, что это серьезно, и мне очень досадно, что вы так больны; признаюсь, до сего времени я думал, что все эти petitcs manieres, приобретенные во время прошлого царствования и которые я стараюсь искоренить».
Великой княгине меж тем казалось, что она и сама отголосок прошлого царствования, который намереваются искоренить. Во всяком случае, искренней заботы после этого случая она не получила ни от кого. И если император хотя бы на словах выразил небольшую озабоченность, то Мария Федоровна продолжала выражать лишь недовольство и нелюбовь к невестке, загадку которых было непросто разгадать. То ли потому что Кобургское семейство ещё в прошлом не ладило с Вюртемебргским, то ли все дело было в том, что Екатерина Алексеевна, в свое время, не стала советоваться с цесаревной, выбирая жен своим внукам. Элиз говорила, что её письма императрица велела люстрировать. Анна не сомневалась, что её весточки домой тоже внимательно читаются. Впрочем, она в них не писала ничего, что могло бы задеть государыню. Попытки пожаловаться на семейную жизнь Анна оставила ещё в первый год брака, осознав, что матушка не может через письма дать дельный совет. Великая княгиня очень надеялась, что виной тому скудность писем. Достаточно семье будет увидеть её, и тогда они поймут, как тяжело ей подле супруга, отношения с которым год от года становились всё сложней и непредсказуемей. Анна не писала матери ни про вазы, ни про крыс в пушках, ни про прочие вещи… Все эти истории великая княгиня не рисковала доверить бумаге. Сначала не хотела жаловаться, чтобы не показаться слабой, теперь - боялась. Если кому она и могла довериться в столице - то разве что Елизавете и её мужу.
В галереи послышались шаги и, бросив напоследок ещё один взгляд в сторону висячего сада, укрытого снежным покровом, Анна обернулась.
- Alexander. Не думала, что встречу вас здесь,  - в её голосе всё ещё очень хорошо слышался немецкий акцент, хотя она честно и упорно старалась выучить русский язык. Увы, успехи Елизаветы ей пока были не достижимы.
- Ваше Высочество, - за спиной великой княгини послышалось шуршанье платьем верной фрейлины, опустившейся перед наследником престола в реверансе. Верной кому - хороший вопрос. Скорее, императрице - чем великой княгине. Ещё одна причина, почему Анна не могла быть до конца честной и откровенной в этих стенах, и что ещё более угнетало и без того хрупкое душевное состояние.
- Я надеялась, что Лилибет составит мне компанию в прогулке. Но госпожа Шувалова говорит, что её к себе вызвала Её Величество. Скажите, что у вас найдется минутка для вашей названной сестры, не разочаровывайте меня.
Ярким пламенем в голове вспыхнула мысль, давно витавшая где-то поблизости и даже не раз озвученная, но пока безрезультатно. Но, может, если на её стороне будет старший великий князь…
Анна украдкой посмотрела на фрейлину, которая все ещё оставалась на почтительном расстоянии, и вновь обратилась к Александру.
- Скажите, государь, действительно, хочет отправить Константина в армию к Суворову? Мой муж давно об этом мечтал, но не спешит мне рассказывать о решениях Павла Петровича, - Аннет поджала губы, ей не нужно было объяснять деверю про их отношения с Константином. И если в первый год брака она с обидой воспринимала слова о том, что он мечтает отправиться на войну, то сегодня она видела в этом шанс для себя.

+4

3

Роль наследника Александр примерял задолго до, но, подобно любому поворотному моменту, никогда не ожидал его так скоро, и оказался не готов. По сути своей, еще при жизни Екатерины её внука считали наследником в обход своего отца, но когда тот все же стал императором, один из первых выдохнул все же спокойно. Сейчас ему не приходится принимать на себя все то, что так или иначе окружает, а обязанности, пусть и прибавились, кажутся уместными.
Нынче же, после отчета государю, он чувствует себя уже измотанным, пусть и время далеко не позднее. До завтрашнего приема, кажется, еще слишком много времени, и сам он может успеть при желании немало. В его кабинете терпеливо ждут неразобранные письма, отчеты, но внимание, кажется, необходимо не только им. Присутствие невестки и фрейлины замечает не сразу; секунда, и он меняется в лице. Конечно, он рад этой встрече, тем более случайной. - Ваше недоумение взаимно. Разумеется, она найдется, и не одна.
Его супругу, действительно, просила к себе maman периодически, после чего они обе были в дурном настроении, вот только выражалось это по-разному. Мать требовала к себе внимания, всем видом выказывала недовольство сыну, в то время как Елизавета, наоборот, точно закрывалась, пусть и пыталась тянуться к супругу. К счастью или нет, он считал, что лучшая благодетель - все разрешится самостоятельно, хотя бы без его участия.

- Не оставите нас, ненадолго? - Великий князь улыбается даже скорее беззаботно, когда обращается к фрейлине, но в глазах застыла усталость. Он носит ее с собой, точно осязаемую вещь, прячет под подушку перед сном, и с утра она вновь при нем. Но об этом необязательно знать каждому в доме, а близкие подмечают иной раз и так. Да и сопоставить, увы, несложно. Но и не дожидаясь решения, аккуратно берется за ответ.
- Государь не извещает нас обо всех своих планах, но, действительно, я могу припомнить подобные обсуждения. Совсем скоро станет известен окончательный вердикт, ma chère soeur, имейте терпение, - Подает руку своей родственнице, и разворачивается уже вместе с ней в противоположную сторону. Шаг - медленный, подстроиться легко, да и для неторопливой беседы подходит отлично.
В галерее сейчас больше никого не видно сейчас, и Александр даже коротко переводит дух. Слишком привык, за его шагом следят, не позволяя сбиться; следят за речью, ловят произнесенные слова, стремясь найти в них изъян. А супруга брата - станет? Не сказать, что они виделись слишком часто, и что сопутствующие разговоры отличались откровенностью. Вот и сейчас, какое-то время, слышны только неторопливые шаги, шуршание юбок, и невысказанные вопросы. И все-таки.
- Вам не стоит переживать. Он не отправится в гущу событий, Ваш супруг слишком дорог здесь, - Мягкая, понимающая улыбка. Его завораживает военное дело, он с удовольствием исполняет все присущие ему обязанности, пусть изредка мундир и его тяготил. Да и, подобно брату, особых стремлений отправляться сейчас в походы не наблюдал. Куда важнее было то, что происходит здесь и сейчас, пусть и хочется великому князю закрывать на все глаза. Вопреки всему, противоречивых чувств после смерти бабушки стало только больше, хотя казалось бы: между двумя ближайшими родственниками разрываться не приходится. Уже слишком давно это происходит? Самому бы кто объяснил, а письма Лагарпа содержали скорее общие советы, и потому, в половине случаев, оставались без ответа бывшего воспитанника.
- Вас беспокоит что-то еще? - Останавливается, внимательно смотрит, как если бы мог читать по выражению лица как по книге. - Я поговорю с Его Величеством, чтобы он вынес решение, и Константин смог сообщить, в свою очередь, и Вам. - Зная характер брата, быть может, выдохнет чуть спокойней? Александр предпочитал закрывать глаза на какие-либо выходки своего брата, принимал осторожные жалобы с улыбкой, и не выговаривал ничего младшему. Зачем? Он не его воспитатель, а при кровной родне вел себя более ли менее...сносно.

+4

4

Александр, казалось, так просто и естественно вписывался в эту дворцовую обстановку, в которой так сложно было отыскать себе место Аннет. Она едва ли ни как завороженная смотрела на его столь легкие действия и слова. Почему она сама не могла отпустить собственную фрейлину, что столь назойливо мешала своим навязчивым вниманием? Наверное, потому что чувствовала как её лишают голоса, но не могла этому противиться и плыла по течению. Однако не пора ли было с этим покончить?
- Я не… - “переживаю?” - великая княгиня едва успевает остановить свой ответ, мысленно ужаснувшись. Как может жена не переживать за мужа, что отправляется на войну?.. Тихой поступью в голову проникали темные, мрачные мысли мерзкие в сути своей. Вдовья доля для одних женщин оборачивается горькими страданиями, но для кого-то ведь может стать и свободой? Зачем удерживать при дворе августейшую вдову, которая даже не смогла родить наследника своему мужу? Отпустят домой… домой…
Анна страшится своих последних мыслей и едва уловимо качает головой. Она вовсе этого не желает. Ещё совсем недавно в её сердце теплилась надежда, что все может измениться. Возможно, побывав на войне, увидев воочию сражения, где погибают с доблестью, но все же погибают, Он захочет вернуться в теплоту и покой семейного дома? А если нет?.. И, скорее всего, нет! Тогда пусть возвращается. Всё равно возвращается, вот только бы не к ней…
- Я не могу не переживать. Как жена может не переживать о муже? - с трудом вырываясь из круговорота мыслей, Анна продолжает, слегка улыбнувшись Александру.
Она до сих пор не понимала, насколько может быть откровенна с братом мужа? С одной стороны, он был совсем не такой как Константин. И с Элизой у них, кажется, всё было совсем не так. Да и не сложно было бы понять страдания молодой женщины, связанной узами брака со столь непростым человеком как второй великий князь. И всё же. Если с Элизой Анна была полностью откровенна, то с Александром той же откровенности боялась, хотя и относилась к наследнику престола с теплотой дружеских чувств.
- Меня беспокоит слишком много разных вещей. Не стоит вам занимать себя ими, спишите все на наш тревожный женский характер, - колеблясь в сем решении - быть или не быть откровенной с Александром - Анна сначала слабо отшучивается, но все же через несколько мгновений решается говорить иначе. Ведь если на её стороне не будет Александра, то едва ли она сможет найти действенную поддержку ещё у кого-либо в этих стенах.
- Разве что… Скажите, если государь решит всё же отправить Константина в поход с Суворовым, нет ли шанса, что он отпустит меня в Кобург? Навестить мою семью, - тихо добавляет великая княгиня, поднимая задумчивый взгляд на наследника. Просто навестить или остаться там навсегда? Анна уже не в первый раз думает о том, как бы сбежать в Кобург. Найти поддержку у отца и брата и не возвращаться сюда. Да и кому она здесь нужна, право слово? Они уже столько лет мучают друг друга с мужем, не честнее ли будет отпустить, забыть всё как страшный сон и начать с начала? Не только ей, но и ему? Воспоминания были наполнены жгучими, болезненными эпизодами этого трехлетнего брака. И всё же она любила, как, наверное, любил и он. Но эти чувства принесли слишком много страданий. Любовь не должна быть такой. А раз иначе у них не получается, то не правильнее было бы просто разорвать бесконечный круг?
Анна уже несколько раз говорила об этом с Елизаветой. Вот разве что с Элизой и будет горько расставаться. Возможно, навсегда. И всё же это лучше. Лучше для всех. Даже для царствующей четы, что с такой неприязнью смотрит на всё, что породила эпоха прошлого правления.
- Пока Константин будет далеко от столицы, мне было бы все равно крайне неловко появляться на каких-либо светских или придворных празднествах. Он бы, тем более, не одобрил. Вы же знаете, как Константин относится к моим выходам без него, - здесь невозможно было не сделать секундную паузу, чтобы прогнать из головы желание пожаловаться на необоснованную ревность, что так порой изводила и заставляла плакать. - А в отчем доме… я бы… я бы, наконец, отдохнула. Я так устала, Александр, - лишь последние слова звучат с искренней горечью, которую так старательно изначально она прятала от него. - Мне кажется, я больше не выдержу...

Отредактировано Анна Фёдоровна (2021-05-05 07:08:22)

+4

5

Александр Павлович чуть ли не регулярно должен докладывать отцу о происшествиях разного толка, присутствовать рядом и сопровождать в поездки в пределах города. Не самое обременяющее занятие, если император в хорошем расположении духа, не припоминает сыну или при нем какие-либо неприятности или колкости, и требует честности. Пожалуй, в следующий раз, что-то да от его внимания придется укрыть, и просьбы невестки оставить при себе, не давая им ход.
Толку в этом мало, сам он достучаться не сможет, а только навлечет менее всего желанную подозрительность и на себя, и на супругу брата, да и там до самого брата недалеко. У Романовых итак уже давно ничего не подходит по статус "спокойно", ни при жизни Екатерины, ни после кончины. Да и наверняка ничего не менялось еще со времен, когда она еще не приехала в страну, которой ей предстоит править. В семье, где что-то случается, что надо замалчивать и фальшиво улыбаться, не жди нормального отношения и понимания.
- Семью? Право, не знаю, что сказать, - Замявшись, пытается понять, успеет ли перевести тему до того, как вопросов станет и того больше, и мыслями будет и того дальше. При всем родительском отношении к невесткам - не стоит строить по этому поводу иллюзий, они далеки от идеала - никто не поторопится отпускать их далеко от двора. Которая к тому же еще не принесла августейшему супругу наследника, в то время как сам Александр вскорости должен был стать отцом. Елизавета, правда, только бесконечно писала своей матери письма, но уезжать не собиралась. - Лучше всего будет, если Вы останетесь, и будете радовать нас своим присутствием здесь, в такое неспокойное время.
"А когда оно было спокойным." Великий князь хочет утешить (и скорее перевести тему), но понимает, что уже с этим опоздал. Сбавляет шаг, почти останавливаясь на месте, давая время Анне перевести дух хоть немного. Каждый из них прекрасно знает, вокруг чего кружит диалог, но в открытую его не затронуть, к сожалению. Приходится ходить вокруг да около, когда и так непросто, и на это затратить сил нужно чуть больше, чем хотелось бы.
- Костя, он... У него своеобразный характер, и, возможно, с ним иногда бывает тяжело, но, к нему нужно проявить немного снисхождения. - Даже сам себе не верит, и, по мере того как говорит, энтузиазм пропадает напрочь. Кому, как не ему было наблюдать все развитие характера Константина Павловича еще из детских комнат? Кто еще был с ним на одних и тех же уроках, когда почему-то все в упор не хотели замечать, что даже их малая разница в возрасте все же может быть помехой? Никто не задумывался, братья тем более. А Александр - так повелось - привык уже закрывать глаза на некоторые моменты в поведении брата, относиться снисходительно, и боле не думать. Он же в конце концов его родной человек, чего он там страшного натворит?
Но такие речи игнорировать не мог, не сейчас. Это не те деликатные намеки в письмах от товарищей, да даже в разговорах. Поговорить с братом? А послушает ли? Или вспылит больше прежнего, стоит ошибиться хотя бы в одном слове; да и не сорвется ли сам.
А на мероприятиях бывать в одиночестве не получится. - Кивает в ту сторону, где отпустил фрейлину Анны Фёдоровны. Одной ей никогда не бывать, даже милые девушки рядом, готовые выслушать и помочь с переодеваниями, в любой момент могут оказаться подле императрицы, живо пересказывая, на ком задержала взгляд великая княжна, и как долго это продолжалось.
- Милая, милая Аннет, выдохни хоть немного, постой, - Придерживает за локоть, уже останавливаясь на месте окончательно. Становится немного нервно, что их разговор все-таки может быть сейчас услышан третьими лицами, намеренно, или даже случайно, и как бы собственный намек не стал реальностью. - И...тебе придется это выдержать. Вполне возможно, что с отъездом Константина, станет и того тяжелей.

+4

6

Александр даже не делает вид, что раздумывает над её просьбой. Едва Анна заговорила про семью, как великий князь вынес свой вердикт - лучше остаться в Санкт-Петербурге. Предсказуемо, хотя, будем откровенны, она очень рассчитывала на поддержку деверя. Кого просить ещё, если не его? Элиза - добрая, милая Элиза - имела едва ли больше возможностей, чем сама Анна, да и нынче старшую из императорских невесток занимала совсем иная, более приятная суматоха. Императрица и слушать не захочет. Напрямую же императору великая княгиня не рисковала обращаться, во всяком случае, не имя поддержки, которой, кажется, так и не смогла пока добиться от человека, на чью помощь так рассчитывала. Впрочем, может, ещё не совсем поздно?
Анна горько улыбается, качая отрицательно головой.
- Немного снисхождения? - великая княгиня голосом выделяет первое слово, пристально вглядываясь в лицо Александра. - Прошу вас, давайте не будем лукавить. Вокруг сейчас нет придворных, перед которыми нельзя снимать маску. И мы с вами оба знаем, что порой снисхождения требуется куда как больше, чем мы можем осилить.
Аннет прикусывает губу, отворачиваясь от наследника престола. Она позволила себе эту слабость и уже жалела. Её сложная семейная жизнь едва ли портила отношения между двумя братьями, даже если и вызывала сочувствие со стороны Александра. И было бы крайне недальновидно, да и просто некрасиво по отношению к цесаревичу жаловаться и винить Константина во всех бедах.
Но как же она устала молчать. Как устала делать вид, что действительно верит в эту пустую фразу, что неугомонно ей повторяли: все исправится, надо только проявить терпение.
Ничего не менялось. Их жизнь с Константином представляла из себя бешеный водоворот, который изматывал, не оставляя совершенно сил. И Анна не представляла иного пути спасения, кроме побега.
Внезапное прикосновение заставляет вздрогнуть. Она вновь поднимает немного удивленный взгляд к лицу своего собеседника, останавливаясь вслед за ним.
- Ещё тяжелее? - Анна не понимает, совсем не понимает, что ей пытается сказать Александр, на что он намекает? Что может быть хуже её нынешнего положения? Она чувствует гнетущее одиночество, постоянный страх, унижение и много прочих эмоций, которые сводят с ума ежедневно, ежечасно. Ей хочется кричать, а приходится молчать и терпеть. Хочется спрятаться от всего мира, а вместо этого - она на виду у всего высшего света, пусть и в вечной тени иных августейших лиц. Но кто ещё при дворе не шептался за её спиной о несчастной судьбе бедной немки, так и не сумевшей совладать с собственным мужем? О постылой жене, которая не смогла подарить наследника за вот уже четыре года брака, и которой быстро находят замену в лице иных женщин?
- Почему же мне должно стать ещё тяжелей? И раз так, то почему мне нельзя переждать это время в Кобурге? Разве я сама не заслуживаю хоть каплю снисхождения, которого вот уже несколько лет как требуют от меня?
Она почти не моргает, ожидая ответа. Впрочем, что можно ответить на этот нервный порыв бедной женщине, что вот уже столько времени мечется как маленькая глупая птичка, заключенная в клетку. Клетка, как водится, золотая. И многие бы на её месте вполне были бы довольны этим обстоятельством, добровольно подставив крылья, дабы их обрезали. Но Анна бьется о прутья, нанося себе болезненные раны. И все же продолжает отчаянно мечтать о том дне, когда сможет вырваться на свободу.
- Я… понимаю. Я прошу слишком о многом, и не тебе решать, - приходя постепенно в себя, возвращая ощущение твердой почвы под ногами, Анна опускает взгляд и переходит на полушепот, улавливая в тоне Александра страх, что их все же могут услышать. - Мне не стоит ни о чем таком просить и даже просто говорить. Это опасно и для меня, и для того, с кем я это решаюсь обсуждать… Но иного выбора у меня нет. Больше мне не к кому обратиться.

+2

7

При всем своем интересе к военному делу, смотрам, постоянным поездкам к отцу в Гатчину еще при жизни бабушки на парады и прочим атрибутам, сам Александр на войну не стремится. Он предпочитает лишь ее блеск, тот фасад, который присущ, с новым, с иголочки мундиром, начищенными до блеска сапогами и стратегиями, которые не знают ошибок и банального человеческого фактора. Это дело иного толка, а не одни пространные теории, неограниченные во времени. Его поле битвы все же совсем другое.
То самое, где проигрывает Анна, и одерживает победу вся его фамилия один за другим, не слишком стараясь даже.
- Именно. - Смотрит спокойно, голос тоже звучит уверенно. - Чуть больше снисхождения, чем мы можем себе сейчас позволить, не получая его взамен. И не получая даже толики одобрения - Такова судьба? Александр был баловнем судьбы, своей бабушки, первенец родителей и даже сравнительно прилежный ученик своих учителей и наставников, покорный и невозмутимый. Если кому и благоволила судьба с первого, да и второго взгляда, так это ему. И пусть сам он готов был это оспаривать из раза в раз, душевные метания ни супруги, ни невестки ему было понять не по силам, даже если сильно постараться.
- Безусловно, заслуживаешь. - Александр легко касается руки, увлекает за собой дальше. Фрейлина наверняка или уже рассказывает императрице о беседе, или готовится это сделать. Максимум, чем ему это грозит - тихой усмешкой за столом, но не более. Но в этих условиях они с Анной не равны совсем. - Я понимаю твои опасения, пусть мне и сложно их разделять. И постараюсь переговорить с Константином в ближайшее время в том числе. - Нет, едва ли поговорит. С семьей Романовы - вот уж сюрприз - менее всего обсуждали дела внутрисемейные, оставляя эти разговоры для друзей-товарищей, если таковую тему вообще затрагивать. Одни сплошные потемки, которые любили затрагивать исключительно в сплетнях, но не напрямую. Кому нужны проблемы? Недомолвки Павел Петрович любит менее всего.
- Наш император должен думать в первую очередь о ситуации в целом, а не только о членах своей семьи, - Слова наследника отдают горечью, - И если один сын отправляется на войну - ему нужно будет к кому-то вернуться. И это не только отечество, в первую очередь. - Ласково, заглядывая в глаза, но с точным осознанием, что никакие сладкие речи не скрасят судьбы. В такую непростую минуту, уедет Константин или нет, отпускать его супругу в другую страну, пусть и к семье? Нонсенс. Семейные узы Романовых должны быть нерушимы в глазах любого государства, и жена, по их же разумению, должна сидеть и с нетерпением ждать возвращения супруга с победой. Появляться на званых вечерах во всем великолепии, и быть символом - не человеком.
Они здесь все такие. Глаза горят настолько естественно, как только можно, улыбка даже заставит поверить в ее искренность, и наклон головы кажется естественным жестом, а не только для того, чтобы услышать лучше. Здесь и отец, и брат, где-то проявляющие несдержанность, умели держаться.
- Насколько я знаю, не только мою супругу к себе вызывает периодически notre mère. - Сейчас Мария Федоровна все реже просила к себе Элизу, пока та носила её внука (внучку? все больше рассчитывали на сына) и переключила все внимание на прочих членов семьи. Не испытывая к ней особой сыновьей привязанности, Александр только периодически просил её успокоиться и переключиться хотя бы на фрейлин. - Она наверняка знает, что ты хочет отбыть со двора - так или иначе. Это...тоже не станет плюсом во взаимоотношениях с ней.

+2


Вы здесь » 1825 | Союз Спасения » Эпизоды » heart of gold


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно